Наверное, ты уже поняла почему. Веди себя скромно. Если кто-то спросит, откуда та или другая вещь, говори, что дед или бабушка купили.

— Но это ж мамины деньги… Мы не можем их тратить.

— Такими темпами мы все проблемы решим за месяц, а потом…

Она вздохнула. Как же ей хотелось наконец похвастаться хоть чем-то! Показать, что она круче Лялиной, которую одаривает отец. А нельзя.

— Ладно, — кивнула Наташа.

— Клянись.

— Клянусь. Если спросят — богатый московский дед подарил. Поняла.

Хорошо. Теперь можно вздремнуть, хоть час сна урвать. Но в голове вертелась мысль, что нужно и Бориса убедить не трепаться. Вот только как, когда дети — находка для шпиона? Хочешь узнать, чем живет семья — сходи в школу и поговори с детьми.

В этот раз просыпаться было проще. Десять часов прошло с момента, как я приехал, а кажется — два дня. Я переоделся в спортивный костюм, проверил боксерские перчатки, которые принес отец — как раз на наш возраст. Вспомнилось, что Рамиль Меликов грушу обещал. Следом вспомнился Паруйр-панда. Смог бы я ему навалять, если бы возникла необходимость? Возможно, я-то помнил, что надо делать, вот только тело не имеет мышечной памяти. Пора его учить.

— А где Боря? — спросил я у Наташки, входя на кухню.

— Мишка за ним зашел. Гуляют где-то.

По-быстрому я сделал бутерброд с колбасой, съел, запивая компотом. Зачерпнул черешню и только на улице вспомнил о подарках. Пришлось возвращаться. Сунувшись под ванную, я распотрошил схрон, набрал жвачек, побросал в рюкзак сникерсы. Встречай, детвора, дед Мороз пришел!

Наташка не шла — летела низко над землей, окрыленная то ли зарплатой, то ли перспективами. А я все не мог поверить, что жизнь налаживается. Маму прооперируют, вот тогда и выдохну. Лягу на берегу и буду сутки пускать пузыри.

Энергия в Наташке так и бурлила, она убегала вперед, не замечая того, дожидалась меня, мы некоторое время шли вместе, потом она снова убегала.

На базу мы с Наташей пришли без пяти семь. Все уже собрались, даже Борис появился — думал, он прогуляет. Не было только Алисы. Наташа ошиблась насчет ее любви ко мне, я не сработал магнитом.

Друзья бросились пожимать мне руку, даже свой парень Гаечка. Сжав ее ладонь, я спросил:

— Ты не знаешь, почему нет Алисы?

Девушка вырвала руку, словно я сказал что-то оскорбительное, и резко ответила:

— Мы не особо дружим. Ходила, перестала… бывает. Сломалась, тяжело ведь.

— Мне она показалась заинтересованной, — разделил мои опасения Илья. — Не подумал бы, что она бросит тренировки.

— Маньяк, — вспомнила враз побледневшая Наташка и передернула плечами.

— Ну что сразу маньяк, — сказал Илья.