Два стражника на входе, по одному у трёх уходящих вглубь здания коридоров. Незаметно собралась, села вполоборота, спрятавшись за деревцем в кадке, чтобы иметь возможность наблюдать за всеми, но сама при этом оставаться в тени…

Пока не сообразила, что я сейчас не подонок Ветерок в подворотнях Дансвика. Вот же как въелось под кожу…

Назначено нам было на одиннадцать, но вот минуло нужное время, затем прошло ещё полчаса, а потом пробил гулким боем полдень.

– Обычное дело, – успокоил меня Иммет. – Поверьте, прождать здесь несколько часов – это нормально.

Видимо, в этот раз повезло, потому что вскоре из глубин коридора показался мужчина в чёрной с золотом мантии, подошёл к конторке, что-то спросил. А после по наводке служащего подошёл к нам.

– Госпожа Оркан? Следуйте за мной, – Иммет тоже поднялся, но его мужчина в мантии остановил жестом. – Только вы одна.

Я тревожно взглянула на Иммета, но он ободряюще улыбнулся. А всё равно внутри расщеперил лапы страх. Боги, Принцесса, ну сейчас-то что?.. Всё ведь уже решено. Оправданы. Подписано королём. Просто формальность.

Судья, если это был он, довёл меня до конца коридора; затем, быстро осмотревшись вокруг, открыл прежде неприметную дверцу в стене. Там оказался ещё один коридор, более узкий и тёмный.

– Госпожа Оркан? – вопросительно посмотрел он, когда я застыла в нерешительности перед дверью. – Это лишь проход в соседнее здание, они все соединены внутренней сетью коридоров. Прошу.

Этот путь закончился такой же неприметной дверцей, но вывела она не в соседнее здание, а в крохотный кабинет без окон. Широкий стол, кресло, повёрнутое ко мне высокой спинкой, стеллаж, а больше ничего. Сколько бы людей в назначенной комиссии ни было, но явно же не один… Потому что даже для двоих комнатка была тесновата.

Я обернулась к провожатому, но тот уже закрыл за собой дверь, оставив меня одну. Зато с лёгким скрипом повернулось кресло…

– Ваше величество!.. – выдохнула я, обмерев от неожиданности.

Но вовремя спохватилась и присела в глубоком реверансе, низко склонив голову.

Чеканщики хоть и откровенно льстили королю, выпуская каждые пять лет к юбилею монарха новые монеты, но узнать его воочию было нетрудно. Пусть всем известный породистый нос на самом деле давно уже обрамляли весьма одутловатые щёки, некогда острый подбородок округлился на фоне выросшего второго, а заплывшие глазки вовсе не горели орлиным взором, но властность в них читалась та же, что на любом медяке.

– Поднимитесь, – наконец соизволил сказать его величество.

А вот голос у него оказался совсем неподходящим для оплывшей фигуры – сильный, чёткий.

– Что ж, мы ознакомились с этим делом.

Лично?!.. У меня вновь оборвалось сердце.

– Прискорбно, весьма прискорбно.