И дёрнулся наружу – я едва успела усмирить дурной вихрь, сжав до боли кулаки. Вовремя успела: только лист бумаги на столе чуть встрепенулся. Зловредная хевлова искра! Это из-за неё в последнее время собственная стихия стала такой своевольной…

Я испуганно подняла глаза на его величество. Заметил? Заметил… Но лишь снисходительно повёл бровью. Боги, вот только в присутствии его величества ещё не хватало демонстрировать бесконтрольную магию! Будь здесь охрана – скрутили бы сразу. Магичить в присутствии короля строжайше запрещено, если только он сам не даст на то разрешение.

А сам он кто? Вспомнить бы… Дитриксы вроде бы водники. Да, водник – вон, глаза синие, что твои сапфиры.

Дожидаться моего ответа его величество не стал. Вопрос был не из тех, что предполагал варианты.

– Вы сегодня же вернётесь в Дансвик, сударыня, – жёстко и беспрекословно продолжил король. – И впредь мы больше не желаем видеть вас в столице. Что же до этого…

Он заново взял перо и одним быстрым росчерком подписал бумагу. А затем свернул в трубочку и небрежно засунул во внутренний карман своего богато украшенного камзола.

– Это будет наш свадебный подарок. Мы вас более не задерживаем. К жениху вас проводят.

Что за «жених» – уточнять не потребовалось.

«Дно донное, неведома глубина твоя», – прошептала я по привычке свою прежнюю молитву. Действительно неведома…

И до короны твои щупальца дотянулись, господин Тоткен. Тем более до такой падкой на большие деньги короны… А то, что каждая эта монетка в крови – ну так деньги, как известно, не пахнут. Так вот в чём королю от Дансвика большая польза… А взамен, поди, не так много и просят – лишь принимать изредка нужные решения.

Его величество звякнул колокольчиком и отворилась другая дверь, прежде замаскированная в стеллаже. В проходе вытянулись по стойке двое из Чёрной Гарды – личной охраны короля.

Меня же будто сковало льдом. Возразить? Кому, Принцесса, самому королю?.. Вот уж точно тебе жить надоело. С королём не спорят.

Пасть в ноги, умолять его? Нет… С тем же успехом я уже умоляла Косту. Да и монарх наш, по слухам, никогда в мягкосердечии или жалостливости уличён не был.

Так что я просто стояла, не в силах сдвинуться с места. Сделать шаг навстречу гардионцам – это всё, это конец. А в другую сторону его не сделать – нет их, других сторон. Загнали вольный ветерок в силки.

Его величество нахмурился из-за моего бездействия, но повелительно махнул стражам. Дверь незамедлительно притворили с обратной стороны.

– Что ж, вы, кажется, не всё поняли, сударыня, – его голос прозвучал резко, раздражённо. – Если вам вдруг не по нраву наше высочайшее волеизъявление, мы можем объявить другое. Отменить решение королевского суда о помиловании рода Оркан, невзирая на доказательства.