Я поймала себя на том, что ощущение простора, необыкновенно вкусного воздуха и даже какой-то любви к Родине полностью поглотило мою душу, словно это мои предки владели всей этой роскошью и красотой."

"Село Царевщина мало чем отличалось от других сел российской глубинки, только в центре его, который как раз располагался вокруг графского дома, царили некоторая разруха и следы преобразований. Реставрация была в разгаре, но рабочих поблизости не наблюдалось. Сам графский дом произвел на меня на удивление благоприятное впечатление. Казалось, время не оставило на его стенах ни намека на возраст: ни трещин, ни выщербленных углов, ни оголенных кирпичей.

– Умели строить, – пояснил нам добровольный гид из местных, привлеченный непривычным для деревни внешним видом моей машины, – раствор на яйцах вместо воды замешивали. Желтки – в пищу рабочим, белки – в цемент. Поэтому и стоит, хрен его сломаешь. Знаете, как сложно в свое время церковь снести было? Ох, намучились с ней отцы и деды наши.

– Зачем же ломать было? – задала законный вопрос я.

– А чтобы боялись, наверное, – выдал свою версию он. – Народ подумает: если уж они на бога замахнулись, и ничего им за это не стало, то и нам с ними тягаться не стоит.

Себе дороже.

Для дальнейшего проведения экскурсии мы отыскали Алину. Она, с ее неуемной жаждой познания, уже облазила все укромные уголочки разоренного имения и опросила чуть ли не половину пожилых жителей села. Поэтому и рассказать нам могла многое. Остаток дня пролетел быстро, нам надо было возвращаться, но Марта попросила, чтобы я оставила ее в селе на ночь. Алинка тут же взяла девушку под свою опеку. Кажется, ночевать одной в конюшне, хоть и графской, хоть и бывшей, ей все-таки было не очень уютно.

Мы договорились, что она отправит Марту рейсовым автобусом сразу, как только той захочется покинуть свое родовое гнездо, и я уехала.

Вернулась Марта на следующий день, к обеду. Алина сразу позвонила мне, и я встретила девушку на автостанции.

– И чего ты решила? Что навеял дух Отечества?

– Полина, ты можешь отговаривать меня, но я никуда отсюда не уеду. Я остаюсь.

– До тех пор, пока не узнаешь всю правду о смерти деда?

– Нет. Если я смогу доказать, что завещание было, и было в мою пользу, я продолжу его дело и останусь жить в Каменных Липах.

– Каменные Липы?

– Так я решила назвать имение. Не помню, как в России, но в Европе и Америке все дают названия своим родовым гнездам. Ты поможешь мне узнать все о смерти деда, а потом мы будем их судить. Они не смели поднимать руку на такого человека, они не смели губить дело, которое он начал.

Я посмотрела на хрупкую, бесцветную Марту и поразилась: сейчас она не была похожа на перепуганную девочку-иностранку, сейчас в ней явственно ощущались дворянские корни предков.