И хотя в моих жилах тоже курсировала изрядная порция аристократической крови, сейчас я не посмела бы ей перечить. И не захотела бы.

Марта окончательно переехала в квартиру деда, а я с этого момента серьезно занялась ее делом. Петр Алексеевич все продолжал навещать Марту, и хотя жил не в соседнем доме, считал своим долгом хотя бы раз в день заехать к внучке друга. Естественно, он понимал, что что-то происходит, иначе Марта не стала бы задерживаться так надолго в чужом для нее городе, но у него хватило такта ни о чем ее не расспрашивать и даже намеком не показать, что его беспокоит настроение девушки.

Поразмыслив немного, я решила выдать ему информации больше, чем собиралась вначале. Как человек, бывший рядом с Матвеем Васильевичем, он мог помочь нам информацией.

Переговорив с Мартой, мы определили, что можно сказать другу ее деда, а о чем лучше пока умолчать, и договорились, что она позвонит мне сразу, как он соберется ее навестить. Долго ждать не пришлось, и уже вечером этого дня я разыгрывала смущение в прихожей квартиры:

– Может быть, я завтра зайду? У тебя гости.

– Ничего, ничего, – суетилась Марта, – ты нам совсем не помешаешь.

– Как может помешать старику такая молодая и прелестная девушка? – расшаркивался элегантный Петр Алексеевич. – Буду рад побыть немного в столь очаровательном обществе. Если только ваши слова – не вежливая попытка уйти от общества старого хрыча.

Он так комично скорчил гримасу разочарования и искреннего горя, что мы с Мартой рассмеялись. Тонкий ледок, возникший в начале общения, был растоплен, Марта пыталась накрыть столик для чая в комнате, но мы уговорили ее последовать русской традиции и уселись на кухне.

– Вы меня поправляйте, если я что не так делаю, – сконфуженно заявила Марта, – теперь мне многому надо учиться.

Норбеков снова расхохотался, я водрузила на стол тортик со взбитыми сливками и консервированными абрикосами и пакетик сухофруктов в шоколаде, Марта разлила чай в красивые фарфоровые чашки.

– Матвей любил красивую посуду, – кивнул Петр Алексеевич, – соседка тут одна есть, помогала ему по хозяйству, пока не женился, все уговаривала фарфор в сервант поставить, а на каждый день купить что-нибудь попроще, подешевле. Он только смеялся.

Удивительный человек был.

Чаепитие прошло в воспоминаниях об ушедшем. Марта задавала вопросы, Норбеков подробно рассказывал обо всем, что ее интересовало.

– А его жена, – встряла я, – что собой представляла Ирина?"

"– Мне бы не хотелось сейчас говорить о ней, – отставил чашку с недопитым чаем Норбеков.

– Почему? – продолжала не совсем тактично настаивать я.

– Мы не ладили, – развел он руками, – как только Ира появилась в этом доме, так сразу запретила Матвею встречаться со старыми друзьями.