Энтон же приказал мне умереть… Но я не подчинилась? А как же магия истинного имени?

Я распахнула глаза и изумлённо уставилась на Демена.

Повелитель стоял на коленях и, удерживая меня в объятиях, смотрел так, что в груди всё переворачивалось от ужаса и надежды. К горлу подкатил ком, и я замотала головой. Да быть не может! Он же назвал меня вымышленным именем, а своего я не сообщала.

Судорожно втянув воздух в пылающие лёгкие, закашлялась.

Эрр прижал меня к себе и огладил плечи.

— Хвала создателю!

Вокруг нас клубился чёрный дым, в выбитом окне торчали доски и колыхались тлеющие занавески. Пол был усеян сверкающими осколками.

— Не так… — прохрипела я.

— Что не так, Лилеа? — глубоко вдохнув, тихо уточнил Демен.

— Меня зовут… — начала я.

— Не важно, — оборвал он и сильнее вжал меня в своё тело. — Под какими бы именами ты ни скрывалась, какие бы лица ни надевала, я узнаю тебя."

"Я всхлипнула и зажмурилась, а по щекам скользнули обжигающие капли. Кусая губы, я пыталась придумать логичное объяснение происходящему, но иначе чем чудом назвать это была не в силах.

Вдыхая наполненный дымом воздух, я несмело протянула руку и взялась за лацкан сюртука Повелителя. Будет неправильно прижаться к мужчине? Кто он и кто я? Мы будто небо и земля, такие разные. Под ладонью я ощутила биение сердца эрра. И вспомнила свои сожаления, которые мучили меня на краю пропасти под названием смерть.

Тогда мысль казалась пронзительно острой и чистой, но сейчас я снова была метаморфом. Низшим существом в объятиях Крылатого. Я медленно разжала пальцы, и плотная ткань выскользнула.

Демен — сильнейший маг Сорэндо. Под его началом служат и метаморфы. Наверняка он знает какое-то средство, чтобы притупить магию истинного имени.

Когда я решила для себя самый странный вопрос, то дальнейшие рассуждения потекли полноводной рекой.

— Вот как? — опуская ресницы, прошептала я. — Выходит, ты с самого начала знал, что мне приказано сделать. Но почему же терпел всё, что я вытворяла?

Краснея, вспоминала, как обливала его водой. Прочие проделки одна за другой вставали перед внутренним взором.

— Ах да… Подыгрывал, чтобы усыпить бдительность Билойи и её приспешников. Я была наживкой и для тебя. Это всё объясняет.

— Ты зачем вернулась? — сурово перебил он. — Почему подвергла себя опасности?

Хмурясь, поддерживал так бережно, будто я — ценная хрупкая ваза.

— Я всегда возвращаюсь туда, откуда меня выбрасывают, — холодно ответила я и покосилась на него с осуждением. — Хотя бы для того, чтобы спросить, за что меня вышвырнули в окно!

Он усмехнулся и покачал головой:

— Неужели ты думала, что я не позабочусь о том, чтобы тебя поймали?

— Ты бы лучше побеспокоился о сохранности крыльев, прежде чем в одиночку сражаться с аронами! — возмутилась я.