– Подслушать, подсмотреть… Разные люди живут в городе. И говорят они разное. Вот…

– Значит, хочешь жить? – глаза у офицера стали уже откровенно насмешливыми.

– Так кто же не хочет? – заискивающе произнес Филиппов. – Все хотят…

– Ты – преступник! – ткнул пальцем в Никиту офицер. – Ты нарушил законы немецкой власти! Тебя арестовали! Немецкая власть поступает с преступниками строго! Ты заслужил расстрела! А вот жизнь – надо еще заслужить. Ты меня понял?

– Так я постараюсь, – закивал Никита. – Если надо для дела, то почему бы и нет? Вы только скажите, что мне делать.

Офицер ничего на это не ответил, он отвернулся к окну и какое-то время молча смотрел сквозь оконные стекла, качаясь взад-вперед как игрушечный болванчик. Насмотревшись и накачавшись, он опять взглянул на Никиту насмешливым взглядом.

– В городе есть партизаны, подпольщики и диверсанты, – сказал он. – Ты знаешь об этом?

– Нет, – испуганно ответил Никита, – не знаю… Я – играю в бильярд… Я игрок. Зачем мне партизаны и диверсанты? Но если вам надо, то я узнаю!

Офицер опять помолчал, затем подошел к двери, открыл ее и сказал несколько слов по-немецки. В кабинет вошли два солдата."

"– Так это… – испуганно произнес Никита, умоляюще глядя на офицера. – Куда же теперь? Мы договорились или не договорились?

Офицер ничего не ответил, он даже не взглянул на Филиппова. Солдат тронул Никиту за плечо, и тот с замершим сердцем шагнул через порог. Куда его сейчас поведут? Неужто расстреляют? Неужели он не убедил офицера в своей готовности сотрудничать с немецкой властью?

Его отвели обратно в сарай. Почему обратно в сарай? Что с ним собираются делать дальше? Почему офицер не ответил на последние вопросы Никиты и даже не взглянул в его сторону? Все было неясно, тревожно, томило душу…

В сарае находились несколько человек из числа арестованных ночью.

– Ну, как? – стали они задавать вопросы Никите. – Ну, что?

Филиппов ничего не пожелал отвечать и лишь удрученно махнул рукой. Да и что он мог ответить? Рассказать о том, что он предложил немцам свое сотрудничество? Так ведь о таком не говорят…

Никто его не трогал до самого вечера. Других уводили, кого-то приводили назад, а о нем будто забыли. И лишь когда совсем уже стемнело, в сарай вошли два каких-то человека с фонарями, причем, судя по одежде, не немцы, а похожие на полицаев.

– Ты! – посветили они в лицо Никите. – Вставай и следуй за нами!

– Куда? – испуганно спросил тот.

– Туда, куда заслужил! – хмыкнул один из полицаев. – Пошевеливайся!

Его отвели в какое-то здание неподалеку от сарая – не в то, в котором он разговаривал с офицером, а в другое, провели по почти непроницаемо темному коридору и затолкнули в какое-то помещение.