Дожидаясь утра в каком-то сарае вместе с другими арестованными, он лихорадочно пытался найти выход из ситуации. Но какой может быть выход, когда ты взаперти и под стражей? Не виделось Никите никакого выхода. Наоборот, ему мерещились всяческие ужасные последствия. А вдруг фашисты прознали, что он подпольщик? А вдруг его утром расстреляют? Что же делать, как быть?

Никита пытался заговорить с другими арестованными, но те либо отделывались односложными ответами, либо и вовсе уходили от разговора. Каждый чувствовал примерно то же, что и Никита.

Утром арестованных стали по одному куда-то уводить. Причем уводили, а назад они не возвращались. И по этой причине Никита и вовсе пал духом. Почему они не возвращаются? Если бы они вернулись, он расспросил бы у них, что да как, и было бы хоть что-то понятно. А так… А может, их всех уводят на расстрел? Что же делать, как быть?

В конце концов, увели и Никиту. Его привели в какой-то кабинет. В нем за столом сидел какой-то молодой человек в форме фашистского офицера. К удивлению Никиты, офицер заговорил с ним на русском языке, правда ломаном, но вполне понятном.

– Как тебя зовут? – спросил офицер, внимательно глядя на Филиппова.

– Никита…

– Кто ты такой? – спросил офицер.

– Ну, так это… игрок, – ответил Никита. – В бильярд играю…

– Значит, любишь играть в бильярд? – спросил офицер.

– Ну да, – сказал Филиппов. – Люблю…

– И хорошо играешь? – офицер не кричал на Никиту, ничем ему не угрожал, и глаза, показалось Никите, были у него насмешливые. Все это, вместе взятое, слегка приободрило Филиппова.

– Говорят, что хорошо, – сказал он.

– Я тоже люблю играть в бильярд, – сказал офицер.

– Ну, так кто ж не любит? – Никита сглотнул слюну. – Все любят…

– Ты партизан? – неожиданно спросил офицер.

– Нет-нет! – испуганно замотал головой Никита. – Какой я партизан? Я игрок. Я и при советской власти играл, и вот сейчас…

– Ты врешь! – офицер встал из-за стола и подошел к Никите почти вплотную. – Ты молодой человек, а значит, партизан! Все молодые люди партизаны.

– Не все… – испуганно возразил Филиппов. – Есть и другие… всякие есть.

– Почему ты не на войне? – резко спросил офицер. – Все молодые люди – на войне. Я – молодой человек, и я на войне. А ты? Я не верю молодым людям, которые не на войне! Мы тебя расстреляем!

Никита ощутил, что у него пересохло во рту.

– Ну, так зачем же? – прохрипел он. – Можно договориться…

– Договориться о чем? – напористо спросил офицер.

– О разном… – почти умоляюще произнес Никита. – Мало ли… От живого человека пользы больше, чем от мертвого.

– Что ты умеешь? – все так же напористо спросил офицер. – Что ты можешь сделать для Германии?

– Например, что-нибудь подсказать, – сказал Никита.