Если сейчас же не придумать способ выплеснуть, то до утра можно просто лопнуть. И она придумала, спустилась в бассейн и нырнула в холодную воду, даже не включив подогрев.

В воде в самом деле стало намного легче.

– Не буди меня завтра, я никуда не поеду, – пробормотала Марина, устраиваясь поудобнее в постели у Егора под боком.

– Конечно, детка, завтра ведь воскресенье, – целуя ее, прошептал Егор. – Ты будешь спать столько, сколько захочешь…

– Я люблю тебя, Егор…

– Спи, родная моя, девочка моя, счастье мое…

Всю ночь он то и дело прикасался к ней, точно проверял, не исчезла ли, не ушла ли, лежит ли рядом. Утром долго не давал встать, хотя Марина проснулась, вопреки обыкновению, очень рано и собиралась побаловать мужа завтраком. Он не дал ей сделать этого, оставил лежать возле себя.

– Егор… я хотела сделать тебе приятное, ведь ты так любишь, когда я становлюсь просто женой, а не Наковальней во всей красе…

– Детка, не уходи. Мне ничего не нужно, только полежи со мной, – попросил он, крепко обнимая ее. – Мне так нравится, когда ты просто лежишь возле меня, когда я могу тебя обнять, поцеловать, погладить…

– Малышев, ты спятил, – вздохнула она, устраиваясь поудобнее и закидывая ногу ему на бедро.

– Да, родная, – от тебя…

Семейную идиллию нарушила явившаяся неизвестно зачем в такую рань Ветка. Еще счастье, что у нее хватило мозгов не вломиться в спальню, а прислать Дашу, которая деликатно постучала в дверь:

– Марина Викторовна, там Виола Викторовна приехала…

– А-а-а, боже мой! – простонала Марина, откатываясь от Егора с сожалением. – Что за поганая жизнь! Какого черта надо этой ведьме с утра в воскресенье? – Коваль дотянулась до валяющегося на пуфе халата, надела его прямо на голое тело и повернулась к мужу: – Не смей вставать, я сейчас ее выкину и вернусь.

Спустившись вниз с выражением лица, не сулившим Ветке ничего хорошего, Марина обнаружила подругу в разобранном состоянии – она была в стельку пьяна, глаза зареванные, вид как из-под поезда.

– В чем дело? – садясь напротив нее в кресло, спросила Коваль, вмиг перестав злиться. – Что с тобой?

Ветка вдруг в голос зарыдала, закрыв руками лицо. Марина растерялась – никогда прежде подруга не плакала на глазах у нее, не показывала своих слабых мест, это было непривычно и дико. Случилось нечто из ряда вон выходящее, иначе она не раскисла бы так. Коваль опустилась на корточки, пытаясь заглянуть в лицо:

– Ветуля, что?

– Я беременна, – прорыдала она, пряча глаза.

Да-а, вот это новость так новость… Коваль почувствовала себя так, словно получила удар под ложечку.

– Колька? – глухо спросила Марина, поднимаясь и отходя к окошку.

– Не знаю…

– То есть как – ""не знаю""? – переспросила она, удивленная этим заявлением еще сильнее, чем предыдущим.