– Ты не поедешь со мной? – удивился он, наблюдая за тем, как Марина приближается к своему ""Хаммеру"", дверку которого уже распахнул идущий впереди Сева.

– Извини – я всегда езжу только на своей машине. Хочешь, присоединяйся ко мне.

– Нет уж, я ведь тоже только на своей езжу! – отпарировал Бес.

– Тогда встретимся в ""Шаре"". – Она села и помахала ему рукой. – Догоняй, если сможешь, я ждать не люблю!

И Юрка поддал газу так, как любила хозяйка.

…– Ты странная баба, Наковальня, – говорил подвыпивший Бес, развалившись на диванчике в татами-рум с чашкой саке в руках. – Ты вообще чего-то боишься?

– Старости, – усмехнулась она. – Жутко боюсь покрыться морщинами, боюсь, что потеряю привлекательность.

– Опять шутишь? – покачал головой Гришка. – За это ты можешь не переживать, Егор от тебя не откажется, даже если ты фотку бабы-яги будешь напоминать! Я про другое спрашиваю – вокруг тебя постоянно что-то происходит, а ты и бровью не ведешь, живешь на широкую ногу, не прячешься ни от ментов, ни от своих.

– А толку-то? Если кто-то захочет, найдет, как ни прячься. А все время оглядываться… На фиг такая жизнь? – резонно заметила Марина, дотягиваясь палочками до подноса с роллами. – Я уже давно занимаюсь тем, чем занимаюсь, столько всякого было…

– Никогда не мог понять, как удалось тебе, женщине, да еще такой молодой, подчинить себе такую здоровую бригаду. Сколько тебе было?

– Двадцать семь.

– Совсем соплячка. Как же тебя Мастиф не просчитал? – удивленно протянул Бес, наливая саке себе и ей.

– Да просчитал он меня, как не просчитать, просто ошибся, когда Черепу доверил. Не учел, что тот не устоит и влюбится, захочет от всего защитить, уберечь. Когда спохватился, было уже поздно – я Розану мозги задурила, перетянула его к себе, влезла во все дела, знала почти все, что знал сам Мастиф. – Марина отпила саке, зажмурилась и продолжила: – Он попробовал меня прижать, но опять поздно – я собиралась замуж за Малыша, а он за меня мог много чего натворить. Вот так… и годы мои тут ни при чем, мне кажется, что мои пацаны на эту тему никогда не грузились.

– И что, никому в голову не приходило прижать тебя гденибудь?

– Ты удивишься – нет. И потом, я ведь на расправу скорая, все это знают, а многие и участие принимали в моих разборках. Кому охота за пять минут удовольствия рассчитаться собственным здоровьем? – Пожав плечами, Коваль вынула из сумки надрывающийся телефон. – Да, Егор, я в ""Шаре"". Нет, я уже скоро приеду. Я тебя тоже люблю.

Бес наблюдал за ней с интересом, покуривал сигарету и думал о чем-то.

– Хочешь честно? – вдруг сказал он, ткнув бычок в пепельницу. – Я ведь имел на тебя виды с самого первого дня, как только увидел в Москве, в клубе. Ты там с пацаном молодым была, сидела такая задумчивая, грустная, текилу пила.