Эх, свело у меня кое-что, Наковальня! Макар мне тогда про тебя и рассказал. Я же не знал, что ты мне еще и родня, оказывается. И что с Черепом мутила. Только это тебя и спасло.

– А может, это спасло тебя? – поинтересовалась она, прищурившись. – Рядом со мной очень опасно, Гриша. Ты ведь слышал, как меня называют, когда думают, что я не слышу?

– Черная Вдова, что ли? Слышал, и что?

– А ты подумай. Открою тебе одну маленькую личную тайну. Мужики, бывшие со мной, очень плохо закончили жизнь. Они все мертвы, исключая Хохла, но и он уже был тяжело ранен.

– Малыш тоже жив.

– Нет, Гриша. Малыш погиб, а тот, кто сейчас живет со мной, – это совсем другой человек. Я оправдываю свое прозвище на девяносто девять и девять, так что тебе просто повезло, что ты мне никто.

– Ой, страшная какая! – засмеялся Бес, наливая по новой. – Торопишься, что ли? Мужик позвонил? – В его голосе прозвучало недовольство, когда он увидел, что Марина встает с диванчика.

– Домой надо.

– Нет, не уходи так, – уперся Бес. – Неужели тебе неинтересно, как у нас с тобой могло бы все быть?

– Ты будешь разочарован – абсолютно неинтересно, – согласно кивнула Марина."

"То ли безразличие к его персоне заставило Беса выпустить ее, то ли воспоминание о ее муже, но так или иначе Коваль свободно вышла из татами-рум и поехала домой.

""Удачно разрешилась проблема, – думала она, сидя в машине и рассеянно наблюдая за проносящимися мимо огнями придорожных фонарей. – И овцы целы, и волки сыты. Да и Малыш теперь успокоится хоть чутьчуть…""

Егор ждал в каминной, как всегда, – сидел у зажженного огня и читал что-то, куря сигару.

– Привет… – Коваль прислонилась к косяку и посмотрела на мужа – такой домашний, родной, сидит в халате у камина, ждет свою беспокойную супругу…

Он обернулся и встал, отложив книгу, подошел к ней, обнимая и целуя в губы. Марина почувствовала вкус дорогой кубинской сигары, зажмурилась от удовольствия, отвечая на его поцелуй.

– Устала?

– От чего? Почти три часа валялась на диване в компании твоего богопротивного братца. Если только от этого…

– Намекал? – мгновенно вычислил Малыш, и она кивнула:

– А то!

– И?..

– Сам как думаешь?

– Судя по тому, что еще только одиннадцать, а ты уже дома, думаю, что безрезультатно, – захохотал он.

– Тогда зачем спросил?

– Хотел узнать, как прошел вечер.

– Я стала богаче на пять сотен тысяч ""зеленых"", если ты об этом, а еще наелась опять суши до отвала и замучила охрану японской едой – надо же им было чем-то заниматься все это время!

Коваль прошла в гардеробную и стала раздеваться. Ее раздирали противоречия, она вдруг почувствовала, что опять запуталась в своих мужчинах, в своих чувствах и желаниях. Внезапно ее охватила такая злость, что ей показалось, что из макушки идет дым.