Она прижалась лбом к открытой крышке фортепиано, а потом и вовсе сползла на клавиши.

– Это прозвучало как неплохой аккорд, – удивилась Дейзи.

– Это прозвучало как рыбья икота, – проворчала Сара, не поднимая головы от фортепиано.

– Чарующая метафора, – заметила Гонория.

– Я думаю, рыбы не икают, – отозвалась Дейзи, – а если бы икали, то, наверное, совсем не с таким звуком, как…

– А почему бы нам не стать первым мятежным квартетом кузин? – Сара выпрямилась. – Разве мы не можем просто сказать «нет»?

– Нет! – взвыла Дейзи.

– Нет, – подтвердила Гонория.

– Да? – робко произнесла Айрис.

Сара повернулась к Гонории:

– Тебе хочется повторить прошлогодний опыт? Не верю.

– Мне не хочется нарушать традицию.

– Хороша традиция! Кошмар, от которого я оправлюсь не раньше, чем через полгода.

– А я никогда не оправлюсь, – пожаловалась Айрис.

Судя по выражению лица Дейзи, она готова была затопать ногами и, очевидно, осуществила бы свое намерение, если бы Гонория не утихомирила ее строгим взглядом.

А Гонория между тем думала о Маркусе и одновременно пыталась не думать о нем.

– Я не хочу нарушать традицию, – повторила она.

– О чем ты говоришь? – спросила Сара, качая головой.

– У некоторых людей нет ничего подобного, – горячо откликнулась Гонория.

Сара смерила ее пристальным взглядом и повторила:

– Прости, о чем ты говоришь?

– Я… – Гонория слышала, что почти кричит от волнения, но не могла совладать с собой и перейти в другую тональность. – Да, мне не нравится выступать на музыкальных вечерах, но я люблю наши с вами репетиции.

Кузины ошарашенно вытаращились на нее.

"– Неужели вы не понимаете, какое это счастье? – воскликнула Гонория и, не получив ни малейшего отклика, объяснила: – Что мы есть друг у друга?

– А что нам мешает в том же составе собираться за карточным столом? – поинтересовалась Айрис.

– Мы – Смайт-Смиты и должны играть в квартете, – отрезала Гонория и, опередив возражения Сары, добавила: – Ты тоже. Да, у тебя другая фамилия, но твоя матушка – урожденная Смайт-Смит. Со всеми вытекающими последствиями.

Сара вздохнула – громко, протяжно и тоскливо.

– Мы возьмем в руки инструменты и сыграем Моцарта, – решительно заявила Гонория. – И на наших лицах будут улыбки.

– Я совершенно не понимаю, о чем речь, – сообщила Дейзи.

– Хорошо, я сыграю, – сказала Сара, – но улыбку не обещаю. – Она хмуро взглянула на фортепиано. – И брать в руки свой инструмент не собираюсь.

Айрис сначала хихикнула. Потом у нее загорелись глаза.

– Я могла бы помочь тебе.

– Взять в руки фортепиано?

В улыбке Айрис определенно появилось нечто дьявольское.

– Скорее, взяться за него.