Но она не может уехать, не оставив записки. Тогда он точно поймет – что-то не так.

Гонория положила перед собой лист бумаги, взяла перо, обмакнула его в чернила и написала совершенно обыкновенную, вежливую, скучную записку…

И уехала.

Глава 17

Следующая неделя

Недавно проветренный музыкальный салон

Уинстед-Хаус, Лондон

– В этом году – Моцарт! – провозгласила Дейзи Смайт-Смит и, энергично тряхнув светлыми локонами, с энтузиазмом продемонстрировала свою новую скрипку. – Красавица, правда? Это Руджери [5]. Отец подарил мне ее на шестнадцатилетие.

– Великолепный инструмент, – согласилась Гонория, – но Моцарт был в прошлом году.

– У нас каждый год Моцарт, – откликнулась сидящая за фортепиано Сара, задумчиво растягивая слова.

– Я не играла в прошлом году, – сказала Дейзи и, глядя на Сару, ехидно добавила: – А ты выступаешь в квартете всего-навсего второй раз. И никак не можешь знать о том, что происходит каждый год.

– Пожалуй, до конца нынешнего сезона я тебя прикончу, – ответила Сара таким будничным тоном, словно говорила, что, пожалуй, выпьет лимонаду, а не чаю.

Дейзи показала ей язык.

– Айрис? – Гонория посмотрела на кузину-виолончелистку.

– Мне все равно, – мрачно произнесла Айрис.

Гонория вздохнула:

– Нельзя два года подряд играть одно и то же произведение.

– Почему бы и нет? – пожала плечами Сара. – Вряд ли кто-нибудь сможет опознать его в нашей интерпретации.

Айрис изменилась в лице.

– Но оно будет указано в программе концерта, – заметила Гонория.

– Ты полагаешь, кто-то хранит программы прошлых лет?

– Моя мама хранит, – заявила Дейзи.

– Моя тоже, – сказала Сара, – но она их просто складывает, а не изучает.

– Моя мама изучает, – упорствовала Дейзи.

– О Боже, – простонала Айрис.

– Можно подумать, что мистер Моцарт написал одно-единственное музыкальное сочинение, – напористо продолжила Дейзи. – У нас богатейший выбор. Взять хотя бы «Маленькую ночную серенаду». Я ее просто обожаю. Она такая легкая и веселая!

– Там нет партии фортепиано, – напомнила Гонория.

– Я не возражаю, – встрепенулась Сара, приподнимаясь из-за фортепиано.

– Нет уж, если я должна играть, то и ты должна, – прошипела Айрис."

"Сара прямо-таки плюхнулась обратно на стул:

– Ох, Айрис, никогда не думала, что ты можешь так походить на ядовитую змею.

– Это потому, что у нее нет ресниц, – поведала Дейзи.

Айрис повернулась к ней и с ледяным спокойствием сообщила:

– Я тебя ненавижу.

– Дейзи, не надо говорить глупости, – нахмурилась Гонория.

У Айрис действительно была необыкновенно бледная кожа, рыжеватые светлые волосы и почти незаметные белесые брови и ресницы. Однако Гонория всегда считала ее изумительной, почти неземной красавицей.

– Если бы у нее не было ресниц, она бы давно умерла, – сказала Сара.