Когда она последний раз встретила маркиза Рамсгейта, того чуть не хватил апоплексический удар при виде ее. Это было год назад, но все же.

– Может быть, лорд Хью притворяется? – предположила Гонория. – Может быть, это ловушка?

– Не думаю, – произнес Маркус, читая вторую страницу письма. – Он не из тех, кто способен на такую подлость."

"– Не из тех? – высоким от возмущения голосом повторила за ним леди Уинстед. – Он погубил жизнь моего сына.

– Это-то как раз и странно, – сказал Маркус. Он все еще читал письмо. – Хью Прентис всегда был хорошим человеком. Эксцентричным, но не бесчестным.

– Пишет ли Дэниел, когда вернется? – спросила Гонория.

Маркус покачал головой:

– Ничего конкретного. Он упоминает о нескольких делах в Италии, которые ему необходимо закончить, прежде чем отправиться домой.

– О Боже милосердный, – произнесла леди Уинстед, опускаясь в кресло. – Я никогда не знала, что доживу до этого дня. Я даже запрещала себе надеяться. И только об этом и думала.

Гонория посмотрела на мать. Три года она даже не упоминала имя Дэниела. А теперь говорит, что только о нем она и думала?

Гонория покачала головой.

Нет никакого смысла сердиться. Как бы леди Уинстед ни вела себя все эти годы, ей все можно простить за то, что она сделала в последние несколько дней. Гонория не сомневалась – Маркус умер бы, если бы не мужество леди Уинстед.

– Как долго ему добираться из Италии в Англию? – спросила Гонория, ведь это определенно важный вопрос.

Маркус поднял глаза:

– Не имею ни малейшего понятия. Я даже не знаю, в какой области Италии он находится.

Гонория кивнула. Ее брат всегда был мастером рассказывать занимательнейшие истории и не упоминать самые важные детали.

– Поразительно, – сказала миссис Уэдерби. – Я знаю, вы все очень по нему скучали.

В комнате на мгновение повисла тишина. Это была одна из тех очевидных фраз, с которой можно только согласиться.

Наконец леди Уинстед произнесла:

– Хорошо, что завтра мы уезжаем в Лондон. Я хотела бы быть дома, когда он приедет. – Она посмотрела на Маркуса и сказала: – Мы уедем вечером. Я уверена, что вам нужно отдохнуть. Пойдем, Гонория. Нам предстоит многое обсудить.

Как выяснилось, леди Уинстед хотела обсудить, как им лучше отпраздновать возвращение Дэниела.

Но обсуждение зашло недалеко; Гонория заметила, что они не могут ничего спланировать, пока он не сообщит дату своего приезда. Целых десять минут ее мать отказывалась обращать на это внимание, рассуждая о преимуществах маленьких и больших собраний и о том, следует ли приглашать лорда Рамсгейта и лорда Хью, и если да, то как удостовериться, что они откажутся? Любой разумный человек поступил бы так, но с лордом Рамсгейтом ничего нельзя сказать наверняка.