Новый дом строили чуть в глубине участка, еще не огороженного забором. На втором этаже неуверенно тюкал молоток. Ганна подошла поближе.

— Простите, — прокричала она в сторону черного дверного проема. — Вы не подскажете мне, здесь Щукины еще живут?

На пороге дома появился молодой парень с обнаженным торсом, блестевшим от пота. В руке он держал молоток, которым только что бойко орудовал.

— Нет, Щукины этот участок продали. Нам продали, — сообщил он, оглядев Ганну с ног до головы. — А вы им кто будете?

— Я — бывшая соседка, — Ганна кивнула в сторону бабушкиного дома.

 — Здесь раньше Друбичи жили, я их внучка. Вот, приехала, хотела хоть кого-то знакомого встретить!

— Друбичи? — в голосе парня звучало сомнение. — Нет, не помню. Я ж раньше в другом месте жил.

— Конечно, не помните, они двадцать лет назад этот дом продали и отсюда уехали. — У Ганны вдруг защипало в горле. — Я поэтому не про них, а про Щукиных и спрашиваю. Хотя мадам… Ну то есть старшая Щукина, наверное, давно умерла.

— Бабка-то? Я ее не застал, но, наверное, померла. Дом бабкин сын продавал да дочка. Собачились еще между собой из-за денег все время.

— Сын и дочка? А вы не знаете, как их найти? — Ганна и сама не знала, зачем интересуется родственниками убитого Вальки Ванюшкина. Почему-то ей казалось страшно важным их повидать. Как будто это могло чем-то помочь Галицкому.

— Так дочка вроде в Витебске живет… — Парень почесал голый живот. — А сын где-то здесь, только он синь подзаборная. Я его трезвым один раз видел, когда мы договор купли-продажи подписывали. Так что, нет, не помогу я вам ничем.

— Спасибо, простите, — пробормотала Ганна, которой сегодня решительно ни в чем не везло.

Загребая кроссовками уличную пыль, она дошла до конца улицы и повернула налево, к плотине.

«Сейчас на озеро, потом по каменной дороге в лес, подышать сосновым воздухом, походить по хвойному ковру из опавших иголок, потом на центральную площадь и можно на автовокзал, уезжать. Как там у Ремарка, пусть мертвое прошлое хоронит своих мертвецов? Да, так и есть. Не надо было и приезжать в погоне за призраками».

Она дошла до Ульянки и снова остановилась как вкопанная. На месте развалин ГЭС стояло новенькое, выкрашенное веселенькой желтенькой красочкой здание.

Электростанция работала, а вход на плотину был обнесен надежным забором с пущенной по верху колючей проволокой. Перейти на другой берег здесь теперь было невозможно.

— Да как так-то? — вслух спросила Ганна и вдруг заплакала.

Она столько раз представляла, как пройдет до середины плотины, остановится, как в детстве, перегнется через перила и будет долго-долго смотреть в толщу отвесно падающей воды, уносящей прочь горести, страхи и проблемы. Но оказывается, и это теперь было ей недоступно.