И два года назад Вова впервые переступил порог квартиры Эсфирь Григорьевны Галицкой. Та влюбилась в младшего внука с первого взгляда, потому что внешностью, статью, серьезностью рассуждений он был похож на ее покойного мужа, с которым волею судьбы оказался тезкой."

"— Если бы мальчик взял твою фамилию, — как-то робко сказала она, понимая, что сын рассердится. Его отношения с этой самой Ганной, которую она видела всего один раз, были какими-то ненормальными, болезненными и раздражающими обеих, — у нас в семье снова был бы Владимир Галицкий. Я бы очень хотела дожить до этого момента.

Илья действительно рассердился. И расстроился, поэтому больше столь мучительную для него тему Эсфирь Григорьевна не заводила. Вова теперь приезжал к ней три-четыре раза в год, и ей этого было вполне достаточно. Если бы еще Илья был не так несчастен…

Но сейчас к его постоянному внутреннему одиночеству примешивалось что-то еще, чему Эсфирь Григорьевна не знала названия, а спросить не решалась. Почему-то впервые в жизни она робела перед сыном, ставшим слишком суровым. Черты лица его заострились, стали резче, грубее, между бровями залегла глубокая морщина, будто он все время хмурился, думая о чем-то неприятном.

И еще он уже несколько дней не жил дома, предпочитая ночевать с Вовкой на одной кровати, той самой, на которой спал в детстве.

— Ты поссорился с Миленой? — невзначай спросила Эсфирь Григорьевна, которая не любила непонятных ситуаций.

— Нет, мы не ссорились, — ответил Илья. Расспрашивать дальше она не стала, но тревожилась все сильнее. Мальчик (да-да, сорокавосьмилетний, но для нее все еще мальчик) не находил себе места, и это было неправильно.

Глава восьмая

Дорога в детство

По несчастью или к счастью, истина проста,Никогда не возвращайся в прежние места.Даже если пепелище выглядит вполне,Не найти того, что ищем, ни тебе, ни мне…

Эти строки из стихотворения Геннадия Шпаликова крутились в голове у Ганны всю дорогу из Лепеля. Когда она продумывала предстоящую поездку в Белоруссию, то, закрывая глаза, представляла, как пройдет по улице Володарского от редакции, где работал дед, до дома, где они жили с бабушкой. Зайдет во двор, общий с домом мадам Щукиной. По тропинке, петляющей между огородов, выйдет на параллельную улицу, к речке Улле, в просторечии называемой Ульянкой, прямо к плотине неработающей ГЭС, по которой можно перебраться на другой берег, а оттуда уже рукой подать до прекрасного прозрачного озера, на которое она в детстве бегала купаться.

От него вела в лес вымощенная булыжниками дорога к военному госпиталю, городскому кладбищу со старыми, еще дореволюционными надгробиями, полянам, заросшим земляникой. Туда, в земляничный рай, Ганна частенько ходила вместе с дедом.