Эх, девка… Где мои молодые годы… Ты вона как налилась, как яблочко спелое, а я только смотреть могу… — Он скрипуче засмеялся и вдруг резко оборвал смех. — А у нас Вальку убили… Пару дней назад. Ты Вальку-то помнишь?

— Помню, — сказала Ганна, судорожно соображая, признаться ей, что она знает про убийство и даже видела Валькино тело, или промолчать. Решила обойтись полуправдой. — Я знаю, Владимир Петрович. У меня в Москве знакомые про это узнали, а я у них. В издательстве.

— А, ну да. Валька-то писателем заделался. Правда, я не читал.

Да теперь уж и не прочитаю. Наталка как узнала, что его жизни лишили, так и сама не своя сделалась. Щас в Москве, на похоронах. Завтра уж вернуться должна.

— Сюда?

— Да отчего ж сюда. Домой, в Витебск. Она ж там живет. Сюда раз в год приезжает, чтобы к матери на могилку сходить.

— Владимир Петрович, а вы мне ее адрес не дадите? — попросила Ганна, не очень понимая, зачем ей нужна встреча с Натальей Ванюшкиной.

— Так дам, — старый алкоголик снова пожал плечами. — И адрес, и телефон.

Пойдем в каптерку мою, запишешь. Эх, годы-годы, куда летите? Тридцать лет как корова языком слизнула. Когда я тебя в последний раз видел, сокол еще был, орел, а сейчас…

Ганна вспомнила вечно полупьяного соседа, призраком шатающегося по двору, и улыбнулась. Никогда он не был похож на сокола, только на отощавшего голубя, да и то с натяжкой. Старик же, не замечая ее ироничной улыбки, горестно махнул рукой и, не оглядываясь, заковылял ко входу в здание. Ганна поспешила за ним.

* * *От возможных неприятностей Галицкого спас человек, от которого он последние полгода прятался.

Отказывался принимать, не отвечал на телефонные звонки, желал ему сгореть в геенне огненной. Незадавшийся писатель, отказывающийся поверить в то, что «Ирбис» ни за что не станет его издавать, Виталий Синицкий обивал пороги издательства, «бомбил» Галицкого письмами по электронной почте, ловил на входе в здание, подкарауливал в ресторане. И именно Синицкий, сам того не желая, создал Илье Галицкому прочнейшее и мощнейшее алиби.

Охрана уже знала его в лицо, отсекала на самых дальних подступах ко всемогущему патрону, поэтому в день убийства Вольдемара Краевского Синицкий подкарауливал издателя у его же подъезда. Откуда он взял адрес, осталось покрыто мраком тайны, скорее всего, за пару дней до этого тоже подкараулил, но у издательства, а потом проводил его машину до дома. Но факт оставался фактом. Утром Илья вышел из подъезда и обнаружил Синицкого, отирающегося у своей машины.