Еще и лекцию мне прочитал о том, как халатно и безответственно я отношусь к машине. Когда через пару дней машина так ко мне и не вернулась, я попыталась узнать, в чем еще дело, а в ответ услышала длинный перечень поломок, которые обнаружились буквально чудом, и что общий ремонт продлиться еще неделю.

С тех пор прошло уже больше месяца. И я, устав ждать, решила взять дело в свои руки. Порылась в счетах, нашла автосервис, где Марат регулярно проводил техобслуживание своей машины и попыталась сама до них дозвониться. Потратила на это минут пятнадцать — но в трубке все время были гудки, как будто я пыталась дозвониться не в долбаный автосервис, а в круглосуточную службу интимных услуг!

— Меня зовут Виктория Яновская и я хочу узнать, где моя машина! — кричу в трубку, когда меня приветствует тонкий мужской голос.

— Виктория… Яновская, — повторяет он.

— Верните мне машину! — Вчерашняя поездка на такси окончательно убедила меня в том, что я больше не собираюсь быть безмашинной ни одного лишнего часа.

— Проверяю базу, — занудно говорит голос на том конце связи.

— А можно делать это побыстрее?!

— Можно, но вашего имени в базе нет.

— Что значит «нет»?

— Вот так. Виктории Яновской нет. Но есть Марат Яновский.

— Это мой муж. — Мысленно стучу себя по лбу — ну логично же, что раз Марат сам сдал машину, то и заявку оформили на его имя. — Что с машиной?

На всякий случай диктую марку, номер и даже цвет.

— Ваш муж забрал машину на следующий день. — На том конце связи очень хорошо слышен зевок.

Как можно быть таким равнодушным, когда речь идет о моей машине?!

— Проверяйте еще раз свою базу! Машину я до сих пор не получила!

— Ну так да. Машину забрал Марат Янковский.

Мои волосы начинают жить собственной жизнью, пока этот заунывный мужской голос спокойно называет точную дату поступления автомобиля, вплоть до часа, а потом, а потом дату, когда они отдали ее обратно владельцу.

— Но там же… тормозная… жидкость. — От шока едва ворочаю языком. — И сцепление, кажется…

— Женщина, да там только царапина на бампере и вмятина размером с орех. Работы было на один час.

Почему-то меня всегда страшно раздражает, когда меня называют «женщиной» — сразу чувствую себя бабулечкой с корзинками и кандибобером на голове. Но сейчас — это вообще наименьшее, что может меня расстроить, потому что я окончательно перестаю что-либо понимать.

Да блин же.

Ну, Марат!

Я вскакиваю с места, бросаю на стол первую попавшуюся в кошельке купюру и лечу к выходу.

— Вика, погоди! — пытается докричаться Хасский. — Мы же еще не…"

"— Все завтра! — кричу, не поворачивая головы, кажется, уже с улицы.