"Пари

Айя Субботина

Пролог: Лекс

Три года назад

Я смотрю в белоснежный потолок и пытаюсь вспомнить, какой на вкус морской воздух, и вкус соленых брызг на губах. Провожу по ним языком, но тут же морщусь от обращения, потому что вкус мерзкой больничной каши держится на них как прилепленный.

А еще песок.

Теплый мелкий песок, по которому ступаешь словно по дорогому ковру. На Бали он всегда немного горячее, чем на Мальдивах. А в Таиланде колючий, бр-р-р. Никогда не любил Таиланд. Но повез туда Вику, потому что это была ее детская мечта. Боже, я мог отвезти ее в Париж, в Лондон, на лучшее в мире лазерное шоу в Нью-Йорк, все курорты мира и лучшие отели был готов бросить к ногам моей феи. Даже предлагал арендовать на недельку целый остров, где мы могли бы бегать голышом. Где любили бы друг друга в любое время суток. Где, возможно, смогли бы зачать нашего ребенка. Но Вика попросила отвезти ее в Таиланд. И в первый же вечер страшно чем-то отравилась, так что большую часть нашего путешествия мы провели в номере отеля, пытаясь справиться с ее неудержимой рвотой. Я тогда еще осторожно предположил, не беременна ли она, и увидел такой взгляд…

— Сначала кольцо и брак — потом дети, — произношу вслух те ее слова.

И на белоснежном потолке внезапно возникает ее призрачный образ: длинные золотисто-рыжие кудри по плечам. Веснушки на каждом сантиметре ее кожи — а я изучил ее всю, от волос и до пяток. Ямочки на щеках даже когда улыбаются только ее прозрачно-голубые глаза. Я таких глаз вообще никогда ни у кого не видел. Не думал, что природа способна создать такое в реальности, и какое-то время думал, что Вика просто привирает и на самом деле пользуется контактными линзами.

— Значит, мне придется родить тебе дочь с такими же глазами, и тогда ты убедишься, что все по-настоящему, — снова по-памяти произношу ее данное в шутку обещание.

Проклятье!

Изо всех сил бью ладонями по постели.

Раз. Еще раз. Так долго и отчаянно, что кожа на ладонях жжет словно я пытаюсь сбить с себя негаснущее пламя.

— Будь ты проклята! — ору в ее смеющееся лицо, до сих пор призраком висящее на потолке. — Будь ты сука проклята!

Дверь в плату распахивается и ко мне забегает сразу несколько медсестер. Пытаются меня успокоить, но я отчаянно изо всех сил сопротивляюсь.

— Дайте мне сдохнуть! — Отбрасываю от себя две пары настойчивых рук, мотаю головой по подушке, пока кто-то пытается зафиксировать ее в одном положении. — Просто дайте мне сдохнуть!

— Алексей Эдуардович, пожалуйста, успокойтесь! — пищит испуганный женский голос справа.

— Сейчас мы дадим вам обезболивающие! — подхватывает еще более испуганный голос слева.