Я так хотел избавиться от всего, что напоминало о собственной глупости и доверчивости, что вышвырнул Вику из памяти как самое главное доказательство того, как близок я был к полному краху. Я собирался встретиться с ней просто чтобы убедиться в том, что между мной и этой женской особью нет и никогда не будет ничего общего Хотя, правду говоря, в глубине души надеялся напоследок как следует утереть ей нос. И что в итоге?

Все пошло по известному половому органу.

— Я сделал то, что сделал — дело решенное. Можешь думать что угодно, но я не собираюсь больше ничего выслушивать. Это понятно?

Тихий морщится, еще раз пересматривает договор. Меня немного мучит совесть: он давно заслужил эту должность, но я назначил его только сейчас. Так что не удивительно, что лучший друг смотрит на все это как на подачку.

— Типа, я должен перестать гавкать Лекс?

— Типа, наслаждайся.

Он бросает бумажки на стол, минуту морщится, а потом, хмыкнув, говорит, что согласится только если в нагрузку к новому креслу и зарплате я отдам ему и свою помощницу. Предлагаю Тихому пойти на хер мы громко ржем, и я с облегчением понимаю, что тема закрыта. По крайней мере, на какое-то время.

— Я передам Егорову, что сделка просто дорабатывается, — говорит он уже в дверях. — И задержки только с этим.

Я даже не успеваю огрызнуться — так быстро он сваливает.

А еще спустя пару часов появляется мой юрист и с таким же озадаченным видом, как и утром, когда я озвучил что за договор мне требуется, кладет на стол «рыбу».

— Это черновой вариант, Алексей Эдуардович. Не уверен, что правильно понял ваши требования, но… задача… немного вне моей компетенции.

Он очень старается дать понять, что то, что я прошу — мягко говоря, полная херь.

— Считаю своим долгом предупредить, — продолжает он, пока я прохожу взглядам по каждому пункту, — что в рамках существующего законодательства и нормативно-правовой базы, подобные договора не имеют никакой юридической силы.

— Ага, — говорю себе под нос, делаю пару пометок и возвращаю договор на доработку. Там всего три страницы, так что через час у меня на столе будет итоговый вариант. — Николай Сергеевич, считай, что это своего рода… просто понт.

Он смотрит на меня удивленными глазами, которые выглядят еще больше за стеклами его очков.

— Не берите в голову. Жду готовый вариант.

И все же, за эти три года кое-что изменилось.

Я больше не смотрю на Викторию разинув рот, не считаю ее странности «наивностью» и не считаю ее откровенную тупость — милой глупостью. Сейчас я как никогда ясно вижу, что на самом деле под маской красивого ангелочка скрывается просто тупая корыстная тёлка, способная на любовь только к одному живому существу — себе самой.