— Хм-м-м… — Вибрация этого звука прокатывается по моему телу особенной дразнящей волной удовольствия, от которой предательски размыкаются губы. — Значит, у меня есть примерно… полгода, чтобы перестать быть бывшим?

— Я бы сказала, что это приличный срок, но ты два месяца даже порог моего дома переступить не мог, так что даже не знаю, стоит ли рисковать.

— Вик, я соскучился, — выдыхает мне в губы Лекс, и второй ладонью берет мой затылок. — Просто… блин… аж зубы сводит, так хочу тебя поцеловать. Даже если меня потом сожрет твой цербер.

— Ну… возможно, я подумаю над тем, чтобы за тебя…

Хочу сказать «вступить», но Лекс приводит угрозу в исполнение.

И этих двух месяцев как будто и не было.

Я с таким наслаждением и внутренней свободой обнимаю его в ответ, что сердце очень громко стучит сразу во всех венах, посылает каждый удар во все клетки кожи.

Если бы он прямо сейчас сожрал меня как какой-то демон из злой фэнтезийной саги — я бы и то не захотела отыграть назад ни одно слово этого разговора.

— Что? — осторожно спрашивает Лекс, когда мы, спустя чертову кучу времени, наконец, с трудом отрываемся друг от друга. — У тебя сейчас такое лицо, как будто ты собираешься долбануть меня по башке какой-то новостью.

— Я тут просто подумала… — На всякий случай одновременно поглубже зарываюсь в его объятия, и корчу хитрую гримасу, пока Лекс сжимает вокруг меня стальную хватку своих здоровенных ручищ. Они у него реально как будто еще больше стали! — Ты подарил мне… сорок пять процентов акций, да?

— Блин, Лисицына, давай ты не будешь сейчас корчить хорошую девочку и рассыпаться в благодарностях! — ворчит Лекс.

Оказывается, за его ворчанием я тоже чертовски соскучилась!

— Нет, Яновский, я просто собираюсь сказать тебе «да».

Когда он снова жадно набрасывается на мои губы, в его нервном дыхании я все-таки слышу:

— Попробовала бы только отказать, зараза рыжая.

Конец"