Я иногда поддакиваю и шучу там, где уместно.

Потом, когда захожу внутрь огромного выставочного комплекса, арендованного под мероприятие, ловлю себя на странном предчувствии, что Лекс точно где-то поблизости. Даже придирчиво всматриваюсь в каждое попавшееся на глаза мужское лицо, но почти вся присутствующая здесь мужская часть аудитории — как минимум лет на десять старше него.

«Это просто паника и сопли, — мысленно отчитываю себя, — успокойся и подумай о главном!»

Главное — это речь, которую я, как и запись в салон красоты, благополучно дооткладывалась до сегодня. Понятно, что никто не ждет от меня тридцатиминутную лекцию о силе солнца и ветра, но хотя бы десять связных предложений сказать нужно. Но я даже толком сосредоточиться на могу, потому что нужно сказать три слова тому, улыбнуться этому, пошутить вот с теми и обязательно уделить внимание вот тем. Так что к моменту, когда я выхожу на сцену, в голове у меня, мягко говоря, бардак.

Понятное дело, что первые десять слов, которые я произношу в таком состоянии — это каша из непонятных звуков. Но в ту минуту, когда я чужие собираюсь отделать стандартным «Да будет свет!», мой взгляд цепляется за знакомую улыбку.

Лекс.

Блин.

Черт!

Почему он не за столом?! Почему стоит в стороне ото всех, около колонны и несмотря на модный костюм, выглядит как человек, который ошибся дверью?

Я сглатываю и кошусь на стоящего за кулисами ведущего, который от паники уже страшно выпучивает глаза. Зря я это сделала — теперь в голове точно не осталось ни одного вменяемого слова.

Но сколько бы я не запрещала себе смотреть на Лекса, взгляд снова сам его находит.

Секунду или около того, мы просто смотрим друг на друга, а потом я практически читаю по его губам: «Ты справишься, Лисицына».

И удивительным образом это работает: все мысли в моей голове внезапно оживают, складываются в нужные предложения, а ноги перестают трястись от паники, что вот сейчас я феерически опозорюсь у всех на глазах.

Мне нужно просто открывать рот, откуда вылетают правильные, совсем не занудные, вдохновительные слова. Я даже откуда-то пару тематических шуток выковыриваю, а когда заканчиваю — гости встают со своих места и зал взрывается громом аплодисментов. За этим непроглядным лесом голов я совсем теряю из виду Лекса. И тут еще как назло организаторы решают вручить мне букет, огромный, как мое раздражение на то, что прошло уже несколько минут, а меня все никак не отпустят со сцены.

Но когда, наконец, обретаю свободу и быстро сбегаю по ступенькам вниз, Лекса на том месте у колонны уже нет. Бегло осматриваю зал — его среди присутствующих тоже не видно, хотя я скорее чувствую, что его уже нет, как с первой минуты прихода знала, что он — где-то в толпе и наблюдает за мной, хотя в глаза его не видела.