Кстати, то, что Марат так резко и подозрительно исчез с горизонта, тоже настораживает, но выходить первой на связь я пока тоже не хочу — нужно подождать, пока улягутся чувства после расставания с Лексом. В таком состоянии я его даже как следует послать не смогу, чтобы не расплакаться. А Марату только дай повод думать, что он может довести меня до слез — откусить руку вместе с пальцем.

К вечеру, когда все мои вещи уже на месте, но еще в коробках и пакетах (я распаковала только самое необходимое, а остальное решила оставить на потом, когда пойму, какие именно вмешательства в интерьер необходимо сделать), еду в клинику чтобы проведать Бармалея. На этот раз меня даже к нему пускают. Готовлюсь увидеть бедного полуживого котейку, а из стеклянного бокса на меня угрюмо смотрит его хитрая бандитская рожа. На секунду даже мелькает крамольная мысль, не поспешила ли я называть его «своим котом» — ни домашним, ни тем более моим он точно не выглядит. Поэтому, когда доктор предлагает мне его погладить, я оцениваю недовольный кошачий глаз и говорю, что лучше в другой раз. Возможно, когда я заберу его домой и у нас будет достаточно времени друг к другу привыкнуть, Бармалей со временем хотя бы перестанет смотреть на меня как на жирную мышь."

"Из ветеринарной клиники еду домой — еще не поздно, погода хорошая, а в одном из моих любимых районов города на площади перед драмтеатром устраивают вернисаж. Сходить туда — неплохая альтернативу многочасовому реву по разбитому сердцу. И во мне еще теплится надежда, что если я буду уставать настолько, чтобы едва волочить ноги, то сил на слезы и сопли у меня тоже не останется.

Накидываю на плечи кофту, обуваюсь в удобные кеды на низкой подошве, беру под подмышку довольного Орео и пешком пилю минут двадцать до ближайшей остановки автобуса, который еще минут пятнадцать везет меня до станции метро. Только оказавшись в вагоне (даже странно свободном несмотря на вечернее время) ощущаю, как на самом деле жизнь в центре столицы отличается от жизни в самых отдаленных ее кварталах. Как будто реально приехала из глубинки в технологический рай.

На площади тоже не очень много народа. Кажется, желающих посмотреть на работы начинающих и не очень художников, даже меньше, чем самих художников. Да и среди посетителей в основном люди пожилого возраста, мужчины и женщины, на которых написано, что они так или иначе имеют отношение к живописи или искусству.

Зато можно без опаски спустить Орео на землю, чтобы мой пирожок размял лапы — щенок или нет, а весит он уже прилично.