Перед тем, как мы с Лексом поехали в зоомагазин, я вернулась в комнату и поставила свой телефон на запись. Потому что мы с Лексом так договаривались. Естественно, почти сразу об этом пожалела, ну а потом было вообще не до этого. Видимо, сейчас он почти разрядился и начал подавать предупреждающие сигналы. Странно, что заряда вообще хватило так надолго.

Я запускаю руку за дизайнерскую раскоряку, достаю телефон и быстро убегаю в гостиную. Первым делом обращаю внимание на пакеты с нашими вчерашними покупками. Мы просто свалили их в одну кучу в углу. Нахожу тот, в котором лежал телефон, достаю из фирменной коробки подзарядку и втыкаю в ближайшую розетку.

Наконец-то он перестает трубить о помощи и переходит в режим скоростной зарядки.

Выдыхаю, оглядываюсь и еще раз втягиваю носом умопомрачительный аромат цветов. Не знаю, что это за волшебство такое, но они все в первозданном свежем виде, как будто пока мы с Лексом дрыхли без задних ног, тут уже успела поработать бригада цветочных фей.

Подумав немного, не вернуться ли в кровать, решаю сначала все-таки забежать в душ.

А потом сна уже ни в одном глазу.

Сажусь на диван, включаю телевизор на минимальную громкость и пытаюсь переварить вчерашний вечер и ночь.

И последствия.

Лекс действительно порвал с Эстеткой? Сейчас, когда в моей голове немного прояснилось, голову поднимает типичное женское: «У всех бед одно начало — сидела женщина, скучала». Могу ли я верить ему на слово? Потому что — как он там вчера сказал? «Не хотел говорить тебе до того, как не поговорю с ней лично». То есть, получается, пусть и формально, они еще не порвали. А что, если он придет с разговором — а она его разубедит? Или вообще окажется беременной! Лекс никогда не бросит своего ребенка.

«Викуля, заканчивала бы ты смотреть многосерийное турецкое «мыло», — иронично предлагает внутренний голос, и я не могу с ним не согласиться.

Все хорошо.

Вчера Лекс очень эмоционально высказал все, что обо мне думает. Он был искренним — мне же это не приснилось, верно? А потом между нами случился просто сногсшибательный секс. И вот я, вместо того, чтобы наслаждаться первым рассветом новой жизни, накручиваю себя по пустякам.

— Вик? — В дверях спальни появляется сонный и зевающий Лекс.

 — Ты что здесь делаешь?

Я уже открываю рот, чтобы ответить, но дыхание сбивается от одного его вида. Ему так идет эта взъерошенная прическа и легка припухлость век после сна, и то, как Лекс трет глаза костяшками пальцев — так ужасно… брутально и мило одновременно.

Ночью в кровати он был просто ненасытным варваром, но сейчас, в спущенных до самых тазовых костей спортивных штанах, кажется таким домашним, что я просто не могу сопротивляться желанию обнять его крепко-крепко.

Не могу, не хочу и не буду.