Я ставлю на землю сначала одну ногу, потом вторую, но как раз когда собираюсь вставать, Орео делает неожиданный кульбит у меня в руках и я, пытаясь его удержать, заваливаюсь прямо на Лекса.

Он рефлекторно обхватывает меня одной рукой, второй, чтобы я не завалила его на спину, цепляется за крышу автомобиля. Мгновение нас шатает в разные стороны под громкий и какой-то счастливый собачий лай, а потом Лекс, посмеиваясь, вспоминает, что я всегда хорошо играла в боулинг.

— И это я еще давно не практиковалась! — говорю как будто с хвастовством, хочу немного отклониться, чтобы щенок окончательно не превратил мою шелковую рубашку в носовой платок, но… не хочу.

Сколько лет прошло с тех пор, как я в последний раз чувствовала себя защищенной? Даже если сейчас небо на землю свалится или на наши головы полетят метеориты — со мной все будет хорошо. Я знаю это так же точно, как знаю свое имя, дату рождения и день, когда в последний раз была в такой же безопасности — накануне аварии, после которой Лекс попал в больницу. Какой-то придурок подрезал меня на дороге и я, не справившись с управлением, влетела в столб.

Сработали подушки безопасности, я отделалась парой царапин и синяков, но перед машины был почти всмятку. Машины Лекса, которую я одолжила, потому что моя была на техобслуживании. Новенькой машины Лекса, купленной меньше месяца назад. Машины, на которую он копил и о которой прожужжал мне все уши. Я так боялась ему звонить, что мой мозг отказывался находить его номер в телефоне. А когда Лекс приехал и увидел, что произошло, то первым делом крепко меня обнял и сказал: «Я бы сдох на месте, если бы с тобой что-то случилось».

?????????????????????????? — Прости меня, пожалуйста! — неожиданно громко и пронзительно вырывается у меня, так, что даже непоседа Орео моментально затихает.

 — Лекс, прости! Я такая трусиха! Я так испугалась! Я подумала, что моя жизнь… что я…

Слова душат, становятся поперек горла, а когда Лекс с удивлением немного отстраняется и смотрит на меня сверху вниз — я окончательно расклеиваюсь.

— Я такая дура, Лекс! Конченная идиотка! Меня невозможно простить, но ты, пожалуйста, прости! Я эгоистка, я знаю, знаю… Но ты должен меня простить! Ты всегда был лучше меня во всем! А кто-то должен быть умнее, помнишь? Кто-то должен быть дрезиной, которая тянет поезд! Вот, ты…

Я запинаюсь, потому что его лицо, секунду назад удивленное, вдруг каменеет, а еще через секунду начинают надуваться щеки.

— Ты дурак что ли совсем?! — хмурюсь, понимая, что он вот-вот рассмеется. Я тут перед ним душу выворачиваю наизнанку, а он нашел повод посмеяться! Да я вообще впервые в жизни кому-то такие слова говорю!

— Локомотив, Вика! — сквозь приступы смеха, кое-как говорит Лекс.