"

"– До вашего прихода мы с Анатолием говорили о детективе, – ввернула я при первой возможности. – Некто, скрывающийся под псевдонимом, прислал ему в офис рукопись в конверте без обратного адреса. – Я замолчала, призывно глядя в глаза Козырному. Он улыбнулся так проникновенно, что я вроде бы даже покраснела, чувствовалось, что его улыбка, а главное, взгляд никакого отношения к детективу не имеют, а только к моей скромной особе, вызвавшей в собеседнике прямо-таки небывалое восхищение. Может, я в самом деле ослепительная красавица? Мне об этом Денис говорил и Женька, а Роман Андреевич, по его собственному утверждению, как меня увидел, так и остолбенел. Конечно, мысль сама по себе приятная, но справедливости ради следует вспомнить, что Роман Андреевич был сильно навеселе, Денис женится на другой, а Женька просто дура, вкус у нее чудовищный, и доверять ей я бы поостереглась. А уж Козырному я и подавно ничего не доверю. Совершенно ясно, он в сговоре с Толиком, хотя Толик, возможно, ничего не знает о сговоре, просто проболтался, что будет здесь со мной. В одном для меня не оставалось сомнений: Козырев явился по мою душу, оттого и смотрит Ромео да соловьем поет. А между прочим, вдовец… «Ладно, меня голыми руками не возьмешь», – решила я и поднажала с детективом, вторично за этот вечер пересказав его содержание. При повторе Толик стал еще более задумчивым, а вот Козырев, воспользовавшись тем, что мой спутник вроде бы самоустранился, окончательно обнаглел, взгляд его стал до неприличия призывным, а рука сама собой легла на мою ладонь. Ладонь я освободила, набросившись на салат из креветок, но и после этого Николай Петрович под собственные трели то и дело ненароком касался то моей руки, то ладони, то локтя, даже мизинец без внимания не оставил. Когда в пересказе очередь дошла до трупа в георгинах, я впилась взглядом в глаза Козырева, а он почему-то неотрывно смотрел на мои губы и так пакостно улыбался, в смысле вожделенно, что даже Толик обратил на это внимание, ожил и принял посильное участие в беседе. Стало ясно: георгины Козырного не взволновали. Либо труп жены находился в другом месте, либо Николай Петрович блестящий актер, с которым не мне тягаться.

В этот момент чье-то колено нахально уперлось в мое, я слабо дернулась и по очереди посмотрела на мужчин: Толик выглядел вялым и даже отрешенным, Козырев широко мне улыбался, но взгляд на этот раз был, будто у младенца, кристально чистым, и я немного растерялась, а потом разозлилась, взяла и заглянула под стол. Колено было козыревским, я нахмурилась, он хохотнул, Толик ничего не заметил. Время шло, а за столом перемен не наблюдалось, Козырев нахально добивался моего расположения, Толик думал думу, а я гадала, чем все это закончится.