Словно заподозрив меня в такой прозорливости, Толик заговорил о своих делах, в основном о разбитой фаре, но оживленность его была липовой, взгляд адвоката блуждал по столу, точно искал ответа на мучительный вопрос, к тому же Толик дважды отвечал мне невпопад. И ежу понятно, как выражается Роман Андреевич, в моей жизни он появился не случайно и в деле об убийстве Аверина увяз по уши. Иначе чего б ему тогда так волноваться.

– Я верну рукопись завтра, – тоже невпопад пообещала я.

– Конечно, – кивнул он и непроизвольно нахмурился.

Пауза затягивалась, Толик разглядывал тарелки, а я безуспешно призывала на помощь свое остроумие. Не знаю, чем бы это закончилось, но тут возле нашего стола появился мужчина.

– Добрый вечер, родственник, – сказал он весело.

Толик вскочил, как-то нерешительно пожал мужчине руку, улыбаясь. Тот с интересом посмотрел на меня, я на него… и едва не лишилась чувств. Передо мной стоял господин Козырев собственной персоной, убийца Стеллы, Аверина и скорее всего Колобка.

– Знакомьтесь, – на секунду смешавшись, вспомнил о хороших манерах Толик. – Это Анфиса Львовна, а это Николай Петрович, муж моей сестры, – и поспешно добавил: – Был…

Вот это да! Ну, Женька! Рыла землю носом, а узнать девичью фамилию Стеллы не догадалась. Мысли роем пронеслись в моей голове, толкотней и неразберихой причиняя боль в затылке. В считанные секунды я кое-что смогла сообразить, главное – это то, что Толика мы скорее всего подозревали напрасно. Он брат жертвы, и было очень естественно для Аверина отослать ему экземпляр рукописи. Беда в том, что Толик ее так и не удосужился прочитать, а после моего рассказа, безусловно, кое-что начал понимать…

Пока я занималась активным мыслительным процессом, Козырев с удобствами устроился за нашим столом, подозвал официанта, сделал заказ, таким простым способом намекая недогадливым на то, что он здесь всерьез и надолго. А я тут же запаниковала, решив, что Козырев, в свою очередь, появился здесь не случайно, на меня так ласково смотрит не зря, и заподозрила мужчин в сговоре. Толик, точно желая подтвердить справедливость моих подозрений, после появления родственника примолк, давая тем самым возможность Козыреву вести первую скрипку. Николай Петрович сполна воспользовался данной возможностью. Чувствовалось, что поговорить он любит, в особенности если его внимательно слушают.

Первые полчаса я действительно была очень внимательной, затем, придя в себя от шока от нежданной встречи, ощутила большую обиду на людей, затеявших этот спектакль (о том, что я сама затевала и даже смогла получить кое-какие сведения, я в тот момент начисто забыла). В общем, я пришла в себя и решила не упускать свой шанс вывести подлого убийцу на чистую воду.