Вскоре они все уехали, а я осталась стоять на месте и смотреть им вслед. В груди кололо, а на глаза навернулись слезы. Свекровь со свекром так ни разу и не пришли ни ко мне, ни к моему ребенку. С того раза, когда Илья застал меня в палате Кристины, кормящей их малыша, он больше со мной не разговаривал, а в реанимации, где лежал наш сын, я его не видела.

Когда же его, наконец, перевели в обычный бокс для доношенных новорожденных, радоваться его появлению там я пришла одна. Как только Кристину выписали, Илья не появлялся в больнице, и я осталась лежать без связи с внешним миром, не представляя, что мне делать дальше.

Соседки в палате сменялись одна за другой, я не успевала их запоминать, они меня сторонились, ведь сами фонтанировали счастьем, от меня же фонило горем и трагедией. Лишь одна из них, пухленькая Олеся, мама трех деток, которая родила четвертого, проявила ко мне участие и по секрету рассказала, что у нее тоже один ребенок родился недоношенным, но сейчас у него всё хорошо.

Она поделилась со мной нитками и спицами и научила вязать. Чтобы занять руки, я связала малышу желтые пинетки и белую кофточку. Даже получилось надеть на него пинеточки, в них он смотрелся очень трогательно, мой сладкий малыш, который был нужен только маме.

Телефон мне никто не вернул, и я не знала, как связаться с родителями, пока в один из дней не столкнулась в отделении с их соседкой по даче, Ириной Фёдоровной Павелецкой.

– Ульяна? А ты что тут делаешь? Неужто уже родила? – улыбнулась при виде меня эта подкрашивающая хной седину пожилая женщина. – Ну рассказывай, богатыря небось, в Илью пошел? Он-то у тебя мужик крупный, косая сажень в плечах.

Я прикусила губу и неопределенно кивнула, не собираясь вдаваться в подробности перипетий моей неудавшейся семейной жизни.

– Ирина Фёдоровна, а у вас нет номеров моих родителей? У меня телефон сломался, мне бы позвонить им, а наизусть я не помню.

– Да-да, конечно, деточка. Я тебе очень сочувствую, и радость, и горе одновременно. Сейчас-сейчас. Где-то я записывала номер твоей мамы.

У меня бешено застучало сердце, когда я услышала слова женщины, а душу затопило плохое предчувствие.

– Горе? – переспросила я, проводя языком по сухим губам. Казалось, в ожидании ответа я вся побледнел. Кровь отлила от лица, так что я стала похожа на призрака.

В голове пронеслись все те ужасы, которые говорили про Титова-старшего, отца Ильи. Среди его врагов ходили слухи, что Артур Андреевич расправлялся с теми, кто его предал, всем известным способом.

– Инфаркт на ровном месте – это не шутки. Только вчера, считай, ходил человек себе здоровый, ничто не предвещало беды, а потом раз и нет человека.

– Нет человека? – повторила я за ней и стала заваливаться набок, теряя связь с реальностью.