– Она же мать моего ребенка, а ты как думала?

Можно ли возненавидеть того, кого любила всем сердцем?

Можно – если этот человек превратился в монстра.

Тот, кто любил, никогда бы не произнес такие слова. Выходит, Илья никогда и не любил меня. Зачем он вообще на мне женился, раз потянулся к Кристине, едва она вернулась из-за границы? Поманила наманикюренным пальчиком, а мой муж и пошел, как зачарованный.

В таких случаях жены спрашивают: чем она лучше меня? Я же знала, что Кристина лучше, ярче, статуснее и красивее.

Они с Ильей стоят друг друга. Подлые и беспринципные.

У меня нет никаких шансов, чтобы им противостоять. Ради отца и ребенка я вынуждена оставаться в плену у этих жестоких людей. Что же мне делать? Как мне спастись? Неужели мне не у кого просить помощи?

Мама, мамочка, как же ты была права, когда отговаривала меня от этого брака.

Глава 11

В тот же день по моему настоянию меня перевели в общую четырехместную палату. Здание платной клиники примыкало к обычному роддому, туда я и попросилась. Думала, не отпустят и все врачи и медсестры в сговоре с Титовым и его любовницей, но, как ни странно, мне позволили переехать.

По общему коридору, который объединял здания, я могла ходить к сыночку."

"В палате было тесновато. Конечно, это не то же самое, что двухместная, но всяко лучше, чем жить в одной палате с Кристиной, которая относилась ко мне словно к служанке.

Любовницу мужа я больше не видела, она как ушла налаживать контакты с женой депутата Полякова, так про меня словно бы и забыла.

Я была слишком слаба, чтобы каждый день парировать ее остроты и выслушивать, какая я никчемная. Я не собиралась давать себя в обиду, но хотела сосредоточиться совершенно на другом. Мой ребенок. Вот что важно.

Кристину вскоре выписали, и я не удержалась, смотрела на выписку из окна. Увидела, как свекор со свекровью подъехали к больнице с огромным букетом и конвертами, которые Валентина Архиповна держала в руках. Видимо, благодарность врачам и медсестрам.

Машина была украшена шарами и надписями. “Спасибо за внука”. “С новорожденным”.

Стало горько, и я сглотнула комок горечи, чувствуя, как болит сердце.

На их лицах сияли улыбки, а затем из здания вышли Илья с Кристиной. На руках моего мужа лежал белый сверток, там мирно спал их малыш. Тот самый, которого я кормила спросонья грудью.

– Закрой окно, Ульяна! Дует, – произнесла одна из моих соседок по палате, и я прикрыла, чтобы не продуло детей, которых им принесли на кормление.

Я старалась уходить из палаты, когда они кормили детей грудью или смесью, слишком больно было смотреть, слонялась по коридорам, едва сдерживая слезы.

Бросила последний взгляд в окно.

В этот момент вся семья Титовых встала в ряд, чтобы сделать фото на память.