Между делом и поездками по настоятельному требованию начальства защитил докторскую, основанную на своих наработках в разных странах. Материала у него накопилось выше головы, только компонуй и систематизируй.

Но наука в чистом, так сказать, виде, ради науки, Стрельцова теперь не увлекала, он больше прикладником хотел быть, для которого важнее конкретика в контексте проектных изысканий.

В две тысячи четвертом году их институт отпочковался от Главмостостроя и стал отдельной единицей, стремительно развивающейся и завоевавшей определенный вес в мировом масштабе.

А в две тысячи пятом Стрельцова назначили начальником всех объединенных отделов научных экспертиз. Так и работает по сей день, по пути карьерном успев жениться-влюбиться, родить дочь и развестись.

— Есть куда еще расти? — начала расспрашивать заслушавшаяся его рассказом Инга.

— А то! Наука сейчас так стремительно развивается, только поспевай изучать-внедрять, совершенствоваться. Я больше года проработал в Европе: Германия, Франция, Голландия, что-то вроде обмена опытом различных школ и направлений. А сейчас у нас потрясающий проект во Владике.

— Наверняка это ужасно интересно! — посверкивая глазами, рассуждала Инга.

— Интересно, — подтвердил он и усмехнулся, — и очень далеко от цветоводства.

— А в жизни все далеко от цветов! Ну и что! — живенько принялась дискутировать Инга. — Вот моя задача и состоит в том, чтобы как-то соединить цветы и нерифмованную жизнь.

— Инга, ты извини, — осторожно задал Игнат всплывший в сознании по аналогии с прозой жизни вопрос, — а чем болеет Анфиса Потаповна? Почему она в инвалидном кресле?

— Да ничем наша Фенечка не болеет! — рассмеялась Инга.

 — Прекрасно себе ходит, и зарядку по утрам делает, и променад у нас по два часа в день с весны до первых снегов."

"— Почему она тогда в кресле передвигается? — недоумевал Стрельцов.

— Ну, это как раз из разряда тех погремушек в избушке. Весьма характерно для нашего семейства.

— Придется тебе рассказать, — усмехнулся Игнат, предвкушая нечто неординарное.

— Как водится, все началось с мамы. Мама — это отдельная тема, в тонах психологического этюда. Она, конечно, замечательная, и мы все друг друга любим, но жить с ней — еще тот экстрим!

После смерти супруга, случившейся шесть лет назад, погоревав тяжело, повдовев год, Ангелина Павловна вдруг обнаружила, что осталась без любящего мужчины, который безоговорочно принимал ее такой, какая она есть.

Осознание этого обстоятельства и чувство дискомфорта от одиночества послужили бикфордовым шнуром к тротилу для эгоцентризма Ангелины Павловны. И она посчитала себя вполне конкурентно достойным призом на рынке невест.