Вот здесь ему поинтересней стало, да и задания побольше, посложней, нужда бродить по классу отпала сама собой. А уж когда пошли физика, химия, геометрия и алгебра, Игнат совсем как рыбка в родном пруду оказался.

Но ему и этого было маловато — вопросов к науке и мироустройству много в головушке умненькой, а ответов недостаточно. И стал ребенок учиться на специальных курсах по углубленному изучению физики-химии при институте. И там же, в институте, увлекся легкой атлетикой, понаблюдав один раз, как занимаются ею студенты на стадионе.

Понятное дело, в институт он поступил, в пятнадцатилетнем возрасте, как дорогу на светофоре перешел.

Правда, возникла одна закавыка: гуманитарные науки Игнат своим интересом обошел. Но при поступлении это не сыграло трагической роли — сочинение на экзамене написал, имея врожденный слух к языку.

Благодаря крупному в том возрасте телосложению из толпы студенческой Игнат не выделялся, а живой познавательный характер позволял участвовать активной единицей во всех студенческих отрывах-тусовках, правда, тогда они по-другому назывались и не имели такого масштаба и возможностей для разгуляева, как нынешние времена.

Но общаги с пьянками-гитарами-девочками, утренней головной болью, и походы с палатками-байдарками-кострами, и легкоатлетические соревнования, и стройотряды, и секс шалопутный — все по полной, положенной программе прошел Игнат Стрельцов.

Разница между ним и однокурсниками обнаружилась лишь по окончании замечательного института, именуемого тогда ЛИСИ — Ленинградский инженерно-строительный институт. Стрельцов в свои двадцать лет — в аспирантуру, а остальные — по распределению страны на работу.

За два года аспирантуры Игнат защитил кандидатскую, попреподавав параллельно немного, но тут ему стало скучно заниматься чистой наукой. И наш непосредственный хлопец принялся предлагать себя, такого гоголя бесценного, в серьезные организации…

Это потом, спустя годы, он поражался тогдашнему себе и своей наивной уверенности, что его знания-умения нужны всем, как неожиданное богатство, свалившееся с небес чудом на голову."

"То, что на дворе девяносто третий год и в стране происходит заваруха, которая очень напоминает жертву Альцгеймера в борделе, которая удивляется, что ее постоянно все имеют и не хотят за это платить, он как-то не учел.

И, тем не менее… тем не менее, его взяли, и по родной, любимой специальности, обойдясь, правда, без аплодисментов восторженных, в отдел научной экспертизы в ленинградский филиал Государственного проектно-строительного и конструкторского института строительства мостов.

В яблочко! И наукой можно заниматься, и настоящим, прикладным, реальным делом, радовался перспективам Игнат.