— Вот именно! — скидывая с плеч манто, трагической актрисой водворилась в доме Ангелина Павловна.

— Ма, а что случилось-то? — попыталась внести разумность в этот балаган Инга.

— Он оказался весьма прижимист и требователен! — в роли, в роли, почти прекрасна, восседая за столом, поясняла «трагические» обстоятельства неудавшейся совместной жизни мама. — Жадноват. Да.

— Ты вроде бы при шубах, бриллиантах и именных марках, — напомнила Фенечка.

— Это все такая ерунда, мишура! — сыграла высокую духовность мимикой мама. — Мне хочется большего: простора, самовыражения!

— Спаси господь! — демонстративно перекрестилась Фенечка.

 — Куда же больше? Ты, Геля, суть сплошное самовыражение, исключительно публичное! Еще немного самовыражения, и получится бюстик.

— Мама, перестань! — привычно потребовала Ангелина Павловна. — Степан отказался заплатить продюсеру за мою главную роль в сериале! А это моя роль! Я знаю, как ее играть! Она словно для меня написана! И вообще, представляете, он считает, что мне надо уходить со сцены и посвятить себя дому, семье!

Бабушка с внучкой переглянулись многозначительно — представля-я-я-ют, отчетливо! Вот этого Степану Ивановичу делать никак нельзя было! Замахнуться на святое! Лажанулся мужик, прямо скажем.

Накосячил.

Степан Иванович предпринял несколько попыток вернуть любимую извинительными подарками, уверениями в любви и покаянным «прости!». Маман не снизошла, высказав в присутствии семьи бывшему кавалеру претензию, раскрывающую всю его жадную натуру."

"Степан Иванович обиделся и отступил.

Но ему требовалась реабилитация в глазах близких Ангелины и себя самого в первую очередь, добиться этого он решил красивым прощальным «подарочным» жестом.

Где-то через недельку, в воскресенье, когда все домочадцы находились в сборе, им привезли с особой торжественностью навороченное инвалидное кресло с мотором и кучей сопутствующих прибамбасов. Следом за работниками, доставившими и начавшими распаковывать чудо-технику, вальяжно, старательно выверенно по времени, появился Степан Иванович и официально-уважительно сделал заяву:

— Анфиса Потаповна, я заметил, что у вас болят ноги, надеюсь, мой подарок облегчит вам жизнь.

В русле проникновенной речи он, как на сцене благотворительного аукциона, протянул бабушке инструкцию по эксплуатации и документы на агрегат, но на этом аттракцион небывалой щедрости не закончился.

— А это добавит радости в вашу жизнь!

И достал из переносного собачьего ящика совсем маленькую свинку и передал ее в руки прибалдевшей от происходящего Фенечке.

— Это мини-пиги. Миниатюрные свинки. Я выяснял, утверждают, что они невероятно смышленые и даже умеют подражать нашей речи.

— Благодарю, конечно, — опомнилась дворянским воспитанием маркиза.