Носом утыкаюсь в спину. Глажу его кожу. Жду.

Я рядом, любимый. Я с тобой…

Наконец-то он накрывает мою руку, прижимая ее к себе ближе, а потом вздыхает.

— Спасибо… — в голосе улыбка, я киваю пару раз и тоже вздыхаю.

— Я знаю, что мы договорились оставить все в той комнате…

— И я помню, что тебе это не нравится.

Адам оборачивается. Солнце красиво играет в зеркале напротив, попадая в его темные глаза и делая их похожими на растаявший, молочный шоколад. А еще оно делает его красивее, и боже…как же мне хочется смотреть на него вечность…

— Я не скажу никому, я же дала слово и тебе, и папе.

Столько мне времени потребовалось, а еще один любимый человек, чтобы помочь преодолеть свою ненависть и приблизиться к прощению. Нет, я все еще не простила его, но наши отношения намного теплее сейчас. Мой яд все еще присутствует, конечно же, и острые шуточки тоже, но их уже меньше. И да, я снова называю его отцом, ведь на самом деле так его любила…да и люблю до сих пор. Иногда это сложно. Временами напротив. А с другой стороны…почему бы не попробовать, да? Просто попробовать? Если я смогла простить Адама, то и его когда-нибудь тоже.

— Но ты не думаешь…что он должен знать, что…Кристиан не был плохим человеком на самом деле?

Я касаюсь его подбородка пальцем и шепотом добавляю.

— Помнишь, что сказал мне один мудрый и дико сексуальный мужчина? Жить, ненавидя своего отца, очень сложно.

Адам тихо усмехается.

— И кто тебе такое только сказал? Надо ему…не знаю, сюрприз какой-нибудь преподнести? Например, какое-нибудь белье на его дико сексуальной женщине?

— Его дико сексуальная женщина услышала, но ей, по-моему, велели не надевать никакого белья в их спальню? И вообще ничего. Если мне, конечно, не изменяет память.

— Она тебе не изменяет, — кивает с охотой, а потом подтягивает меня ближе и оставляет поцелуй на губах с шепотом, — Я подумаю, что можно сделать. И я прослежу, чтобы с ним все было нормально. Спасибо, Рассвет. Теперь пойду к дочери, ладно? Она с минуты на минуту проснется. Хочу быть первым, кого она увидит.

Киваю пару раз и срываю еще один поцелуй, но потом отступаю. А потом смотрю в спину. Почти отпускаю, и я правда хочу его отпустить, но мы договорились, что не будем скрывать наши страхи, поэтому и свои я сейчас озвучиваю…

— Адам… — муж останавливается, слегка повернув голову вбок — слушает очень внимательно, — Сай, конечно, ничего не знает, но…мне страшно, понимаешь? Что вся та история с…ней…слишком просто закончилась. Ну…ты понимаешь, о чем я…

Медленно поворачивается окончательно. И я смотрю в его глаза, в которых нахожу точно то же самое, что есть у меня на сердце — он думает о том же, я это чувствую…

— Мне тоже страшно, Лиз.