А самое ужасное думать, что это он ее такой сделал, и я…

Резко перебиваю, прильнув к нему всем телом. Утыкаюсь лбом в щеку. Часто дышу.

Адам слегка отстраняет меня и заглядывает в глаза. А из них слезы водопадом…потому что все! Буквально все в наших с ним судьбах было так связанно…так странно сплетено…

— Лиз, я… не знал. Он этого не говорил.

— Они скрывают. Папа рассказал мне об этом из-за нее…в общем, он думает, что это именно она убила Кристиана.

— Он ее бросил перед свадьбой, потому что никогда не любил. Они не были близки. Его заставили на ней жениться, но этого так и не случилось. Кристиан…он влюбился, Адам. В русскую женщину.

Адам хмурится сильнее, а я продолжаю, набрав побольше воздуха в грудь.

— Поэтому твои родители никогда не были против наших союзов, понимаешь? Они все-все видели…как он страдал, когда ему навязали жену. Как он…пытался найти выходы. Твой отец считает, что именно поэтому он и влез в карты. Он хотел будущего, потому что…Адам, прости меня, но…женщина…та женщина…она была беременна от твоего дяди.

Он резко отстраняется от меня, но я тянусь обратно. Кладу руку на грудь, где тарабанит сердце, упираюсь в него лбом. Молчу долго, а потом шепчу еле-еле слышно.

— Прости меня, Адам…но они молчали поэтому. У твоих родителей только один…родной ребенок. Прости…

— Адам, подожди. Нам надо поговорить.

Муж резко замирает и резко поворачивается. У него еще остались остаточные точки, поэтому фразу эту он боится, как огня. Черт.

Слегка улыбаюсь, кутаюсь в наше шелковое одеяло, сажусь.

Хмурится, но при этом расслабляется. Хорошо…

— Я с Катей встречалась сегодня.

Делает аккуратный шаг в мою сторону. Он знает, что я хочу сказать. С тех пор как той ночью первых откровений, я рассказала ему «страшную тайну» их семьи, мы много раз говорили об этом. Но сегодня кое-что изменится…

— Малыш, она за него волнуется. Говорит, что-то не так…

Адам прикрывает глаза.

Он дико боится, что истина выплывет наружу, да и я боюсь. Правда ведь боюсь. Только мы, мой отец и его родители…

— Он не может ничего знать, — хрипло говорит, потом отворачивается и прижимается лбом к стеклу.

Я хорошо знаю это его состояние. Отрицание. К сожалению, даже спустя почти три года он это так и не смог перебороть, хотя старается. Он верит, что однажды это получится, а я не знаю, если честно. Вполне возможно, что на все стрессовые ситуации он всегда будет реагировать так же. Сначала отрицать, а потом уже действовать. Кое-что мы поменять никогда не сможешь, кое-что, как ДНК, просто часть нашего характера и нашего защитного механизма.

Единственное, на что он может повлиять — это время принятия. По итогу, так оно и есть, скорее всего. А я? Я могу ему в этом помочь. Хотя бы просто быть рядом…

Встаю, таща за собой одеяло, подхожу и обнимаю за талию.