— Я люблю тебя, малыш.

Адам отвечает охотно. Почти сразу подхватывает меня под колени и прижимает к панорамному окну нашего нового дома.

Тот мы продали. Как этап, закрытый навсегда, попрощались с прошлым и въехали в дом недалеко от Паши. Примерно в таких же объятиях леса, примерно там же, где спокойно и хорошо.

А между нами все только накаляется.

Я дышу чаще, по телу пробегает хорошо знакомая дрожь, в груди бьется трепет. И его шепот сносит последние границы…

Он делает это специально, я знаю. После пяти лет, пока не мог произнести этих слов, теперь он говорит их постоянно…для меня. Просто, чтобы я помнила…

— Твоя единственная была бы совсем не против.

Амала проснется совсем скоро, я знаю это. Адам тоже. Поэтому мы лежим совсем немного в объятиях друг друга, а потом он встает. Тянется к домашней футболке, к штанам, хочет побыстрее пойти в спальню к дочери, чтобы быть там, когда она откроет глазки. К сожалению, нагрузка на его новой работе не маленькая, поэтому он часто лишен таких вот обычных радостей. Новая компания — это всегда сложно, а когда ты создаешь еще и такой объемный продукт, так тем более.

Это будет игра. Она будет про мою маму. И я там главный, графический дизайнер со штатом в десять человек. Да, я совсем не об этом когда-то мечтала, но как я могла отказаться? Тем более, я нет-нет, да вернусь к костюмам. Просто для себя. Возможно, когда-нибудь их увидит свет. Пока я не уверена, что это будет скоро. Маленький ребенок, муж, моя семья…все-таки это у меня в приоритете. Сейчас я лучше понимаю маму, если честно. Она тоже когда-то отказалась от части своих амбиций из-за меня и Паши. Конечно, ты можешь этого не делать, но тогда страдает вторая сторона: внимание. Твоему ребенку будет его не хватать, и тебя будет не хватать, когда ты так ему нужна. Тут уж, как говорится, выбирай, что ближе и где ты готова отнять, а где прибавить. Я не готова отнимать у дочери ничего, у Адама ничего, и у себя ничего. Когда-нибудь у меня обязательно будет маленькое ателье. Возможно, когда мы с Адамом пойдем на пенсию? А что? Отлично звучит, согласитесь. Где-нибудь на побережье, вдвоем: я рисую и шью, он занимается подсчетом. А потом идем на вечерний променад.

На миг я так глубоко погружаюсь в свои мечты, что не замечаю, как он уже идет к выходу. Стоп. Лиз, не сейчас. Ты хотела с ним говорить, помнишь?

Конечно, помню. Я помню. Катя…она не выходит у меня из головы, и я помню…как ту ночь, когда я рассказала ему правду…

Он впервые говорил со мной, и я не могу отпустить его от себя дальше, чем это необходимо. Конечно, когда я сказала, что наш малыш толкнулся, Адам соврал. Он не мог этого почувствовать, в чем почти сразу и признался. Понурив голову, расстроено очень, прошептал.

— Я не чувствовал толчка.

Так трогательно.