Тебе надо смириться, и вопрос лишь в том, как будет дальше? Как ты это переживешь?

Я считаю, что пережила я все просто великолепно. Заставить такого барана, как Адам, сдвинуться с места? Пойти на лечение? Попросить о помощи? А потом говорить? На такое способен не каждый. А я смогла. Потому что он меня любит, и это еще одно подтверждение: такой, как Адам не станет скакать вокруг тебя с бубном. Он просто кивнет, отпишет тебе все, что полагается и забудет — а он не забыл. Он сражается за меня до сих пор.

Теперь по-взрослому. По-настоящему. Не как в сказке любят, а глубоко и бесконечно. Где-то на уровне существа своего, там, где поддерживают, даже если ты оступаешься. Там, где вытягивают, где ты не справляешься. Там, где тебе особенно сложно и больно. Там, где уязвимо и голо — вот так мы друг друга любим теперь. Без купюр, красивых слов и обещаний.

— Рассвет… — подкравшись незаметно, Адам обнимает меня за плечи и оставляет нежный поцелуй на щеке.

Я улыбаюсь. Вздрогнув, сразу расслабляюсь и падаю ему на грудь, блаженно прикрыв глаза.

— О чем задумалась? — шепчет, и я также в ответ.

— Да так…ни о чем. Почему ты дома? Я думала, что у тебя сегодня встреча по вопросам рекламы?

— Отложили ненадолго. Паша там что-то недокрутил.

Издаю тихий смешок и киваю. Эх, Паша…у него все вечно в последний момент! По-идиотски. Взрослый вроде человек, отец! А куда там? Ответственность? Не, не слышал.

Адам спускается к шее и жмет плечами.

— Привык уже. Да и разве это плохо? Я могу приехать и пообедать с женой и дочерью. Кстати, где моя Надежда?

— Спит твоя Надежда. У нее график!

— Ах да…график…как я мог забыть?

Адам знает о расписании дочери лучше, чем я. Он вообще все о ней знает! Однажды ночью, когда я спросила, почему он так долго тянул с ребенком? Хотел ли? Адам признался, что ему было страшно.

Все. Так и ответила тогда! Ты бы дал ему все.

И это тоже правда. Может быть, если бы нам ребенка послали раньше, не было бы всего этого? Но я не думаю так. Иногда, то есть действительно редко только. Потому что Надежда наша не позволит. Случись что-то иначе, чем есть, ее бы с нами не было, а я себя без дочери больше не представляю.

Адам — прекрасный отец. Когда он приходит домой, то ребенка с рук не спускает. Он говорит с ней, играет, вникает в сказки, которые читает. А еще она спит у него на груди, пока он работает.

Две части одного целого. Моя семья…

В глазах неожиданно появляются слезы, но они другие. Не режущие, а те, что помогают мне каждый день утверждаться в том, что я сделала правильный выбор, когда его простила — это слезы бесконечного счастья. Когда ты просто не выдерживаешь столько любви и выплескиваешь ее из себя водой из глаз.

— Эй, ты чего? — шепчет мне на ушко, но я мотаю головой, а потом оборачиваюсь и кладу руки на щеки. Целую…шепчу.