Мадам – повержено, будто сдаваясь, а я – жадно, как изголодавшийся по желанной добыче зверь.

Настолько бешено, неудержимо, остро… Как пацан, которому гормоны люто бьют в кровь, хочу в разных позах… В разных местах.

Двигаться… Оттягивать за волосы…Брать – раз за разом…

Потому что, я, блядь уже все решил!

Никуда она отсюда не уйдет…

Подхватив её за попку, усаживаю на стол. И, чувствуя, что нас обоих уже потряхивает от возбуждения , дергаю платье и лифчик на мадам вниз , скорей обнажая грудь.

– Стой – паникует, пытаясь прикрыться. – Прямо здесь?! Мы не можем… Это же… Кухня!

А у скромняшки было только в спальне и только с выключенным светом, да?

Ну… Будем расширять сексуальные горизонты…

– Прямо здесь! – хрипло соглашаюсь я. – Хочу тебя…

Перехватываю тонкие запястья, сжимаю их, разводя в стороны, и жадно впиваюсь в нежно-розовую вершинку губами.

У меня сегодня настоявший , черт подери, пир!

– Подожди… Прямо так? – мадам прикрывает глаза. – М-м-м… Боже…

Она вдруг сладко выгибается, открывая ротик, будто ей не хватает воздуха.

Когда ориентиры у скромной дамочки окончательно сбиваются и она поддается твоим желаниям.

От этого меня несёт.

Мне хочется всего и сразу…

Хочется видеть, как подскакивает её грудь от каждого толчка, как она смотрит на меня, как бесстыдно стонет, как краснеет.

Ныряю ладонью под платье, спускаю белые трусики до колен, оставляя дамочку в еще более развратном виде.

И крышу сносит уже окончательно.

Что сказать мужчине, чтобы он тебя отпустил?

Нет-нет-нет! Никаких "отпустил"! Не каркай, блин, Вера!

Сейчас даже одна мысль об этом ужасает так, что хочется трижды плюнуть через левое плечо и постучать по деревянному столу.

Что сказать мужчине, чтобы он тебя не отпускал, но продолжал считать порядочной, даже если прямо сейчас вы с ним будете делать очень непорядочные…

Моя мысль резко обрывается, когда Рустам стаскивает с меня лиф, полностью оголяя грудь.