Сыщик опять взялся тереть затылок:

– Мм… Я предложу остаться желающему. Кому, мол, неохота ночью по задворкам таскаться, пускай сидит у телефона. Предатель, если он из моих, скажет что-нибудь вроде нога болит или спину ломит… И останется.

Предложение сразу утвердили. Но Вернер задал правомерный вопрос:

– Если предатель со второго этажа, как он залезет в стол к Грундулю? Там сидит дежурный, он не позволит.

Возник спор. Покричав немного, участники совещания решили: нечего думать за предателя! Пусть как хочет, так и изворачивается. Или зовет сообщника, чтобы тот отвлек дежурного. Или выманивает его каким приемом. Сходи, мол, за пивом, вот тебе деньги, а я покуда покараулю… Важнее решить, как ловчее поставить засаду.

На этом месте все посмотрели на коллежского регистратора. Тот был сегодня в ударе и сразу предложил:

– Поскольку я теперь не начальник, то и кабинет начальника не мой, а Моисеева. Поэтому «улику» я на глазах у всех запру в свой стол, который стоит в общей комнате. Моисеев уехал в Тулу и не вернется еще день-другой. Там и надо поместить засаду. Я незаметно впущу ее внутрь.

– Кабинет запирается? – спросил Лыков.

– Дверь закрыта, но не заперта. Нет-нет да приходится туда шастать: журнал взять или вещественные доказательства в шкаф положить. А спрятаться удобней всего за портьеру, она там бо-ольшая…

– Можно я встану в засаду? – попросил Руга. – Ни разу еще не стоял…

– Это опасно, – предостерег помощника полицмейстера Лыков.

– Ой ли? С ножом он на меня кинется? В здании всегда кто-то есть, прибегут, ежели что. И потом, изменник не шпион, он подслушивает секреты и продает их за деньги. Маленький незаметный человек. Зачем ему брать на себя статью за сопротивление властям?

Так и решили. После чего Лыков хлопнул Продана по плечу:

– Едем на квартиру Сферина добывать «улику».

Сыщик и контрразведчик прошли в штаб корпуса на другой стороне улицы. Как оказалось, подполковнику выделили там кабинет. Закрыв плотно дверь, Игорь Алексеевич выложил на стол папку:

– Здесь все, что нашли в комнате Аристарха Павловича.

– Значит, пятый день как он пропал? При каких обстоятельствах?

Продан взлохматил редеющую шевелюру:

– Вечером, как всегда, закрыл кабинет на ключ и отправился в военное собрание. Сферин холостяк. Поужинал, почитал газеты, сыграл партию на бильярде…

– С кем беседовал, что сказал?

– Поручик саперного батальона Трусколявский собирается поступать в академию и постоянно одолевает Сферина вопросами. В тот вечер тоже приставал. Другие так, перебросились парой фраз…

– Трусколявский поляк?

– Да, звать Цезарь Францевич. Но он безукоризненного поведения, честный офицер.

Лыков тоже стал чесать затылок, потом отдернул руку.