Тропка в траве едва была отличима, давно ею не ходили, год урожайный был, спокойный. Ни полуденниц на полях, ни банников разбушевашихся, ни крыс по амбарам, хорошо весной Хозяина Болот задобрили, вот он на лето и постарался защитку на деревеньки поставить. Потому и была едва примята трава, да еле-еле угадывалась вытоптанная просителями земля.

Под ногами уже чавкало, сыровато становилось. Пришлось подвязать подол, да прощупывать землю длинным посохом, прежде чем ступить. Лес переливался трелями птиц, колотил дерево дятел, эхо кукушкиного счета разносилось в листве. Весенья прислушивалась, не зашипит ли где, подбираясь, какое чудище, не зашуршит ли брюхом змея.

— Помоги-и-и-те, — послышалось едва различимое, то ли писк, то ли вой жалобный, — спаси-и-ите…

Веська остановилась, заозиралась по сторонам.

— Помогии-и-те, — жалобно всхлипнуло где-то справа. И чавкнуло, словно в трясине кто бултыхался.

Вот и как поступить теперь? Бабуся предупреждала, что всеми правдами и неправдами будут тянуть в сторону от тропы. Хитрый народ, эта нечисть. В жажде своей человеком полакомиться никаких метод не гнушается.

Послышался тихий плач. Сердечко в девичьей груди екнуло.

— Вот ведь… — прошипела Весенья, но знала уже, что иначе поступить не сможет. А ну как и правда помощь кому нужна, как она потом спать будет в думках о том, что быть может мимо чужой беды прошла?

Подол потуже подоткнула и сошла с тропы, каждый шаг прежде палкой прощупывая. Земля сырая была, но твердая, устойчивая.

Думала сперва окликнуть, кто там, да поостреглась. Глянет сперва, а там уж решит.

Обогнула деревца, редко здесь растущие, углубляясь в болото. Снова послышался то ли плач, то ли стенания.

Заросли багульника здесь шли полосой, вытянувшись в человеческий рост, потому пришлось аккуратно раздвинуть тонкие веточки. Среди мховой глади разглядеть силуэт попавшего в беду не сложно. По подмышки уже притопшая, а судя по длинным волосам под платком, то была все же дева. Она пыталась ухватиться за пожухлую траву, но из-за собственных трепыханий лишь глубже уходила в топь. Теперь по лесу уже разносились рыдания.

Сострадание пересилило осторожность. Веша шагнула через заросли. Веточки, словно и сами опасаясь, пытались остановить, потянули едва ощутимо за косу и платье, но удержать не смогли.

— Не дергайся, погоди! Сейчас помогу! — окликнула незнакомку. Та застыла, притихла. Обойти бы сперва, заглянуть бы в лицо, имя бы спросить, прежде чем руку помощи протягивать, да только уже под горлышко топь сомкнулась. И коли то человек перед ней, не много времени осталось.

«Ай, пропади все пропадом!» — выругалась про себя, скидывая торбу на кочку. Окинула округу быстрым взглядом вмиг увидав подходящую корягу.