Пол под ногами был каменный, под подошвами что-то похрустывало, то ли ветки какие, то ли листва, в потемках не разглядишь.

— Святъ, — произнесла едва слышно, и тут же над правым плечом повис шарик золотистого света. Пожалуй, вызов светляка был одной из тех малостей, что сумела Веша сама освоить.

Поморщилась… Да, не так себе Весенья представляла чертоги ведуна всесильного. Бардак и разруха воцарились здесь во всей своей красе. Перед ней находился круглый прихожий зал, справа и слева в стенах множество дверей, а напротив — проход с лестницей, уходящей вверх. Почти весь пол был завален каким-то мусором и хламом. Старые стулья, покосившаяся тумба, добротная когда-то с красивым резным узором, на гнутых ножках, сейчас она стояла наперекос, раззявив пасть открытых настеж дверок. Заваленные стеллажи, где-то на полках книги, где-то вещи, где-то сами полки обрушились и свалилось с них все, что когда-то было сложено.

Нахмурилась Весенья. Да, работы здесь будет не мало. О том, чтобы жить в таком вот запущении и не думалось, а что не оставят ее тут сама себе думать запрещала.

— Есть кто дома? — голос девичий разнесся эхом. Пусто. Никто не откликнулся.

Показалось только Веше, что башня чуть вздрогнула. Словно сама просыпаясь. Зашуршало сквозняком, качнулась немного дверь слева, вторая по счету, да отворилась со скрипом.

По полу взметнулось, да тут же осело застарелой пылью. В носу засвербило, и Веська, не сдержавшись, чихнула.

Ну да делать нечего. Коли дверь открылась, чтоб в нее не пойти? Так рассудила девица, да двинулась дальше, обходя разбросанное, недовольно головой качая, на такой беспорядок глядючи.

За дверью оказалась… кухня?

— Мать честная… — Торбу даже из рук выпустила.

Огромный стол, посреди помещения стоявший, был весь грязной посудой завален. Где-то даже с остатками еды, свежей и едва узнаваемой, покрытой корочкой синюшной плесени. Добротная столешница едва виднелась под слоем тарелок, мисок, бутылок и кружек. Весенья даже рот ладонью зажала, чтобы не завопить от такого бесчинства. Не любила Вешка бардака, но это… Это и бардаком то было назвать сложно.

— Свинство… Какое же свинство.

В распахнутых шкафчиках картина оказалась не лучше. Множество разных припасов распиханы черте как, разве что не насильно всунуто.

— А, нет, насильно тоже, хорошо, коли ногами не заталкивали…

Там горшочки с крупами опрокинуты, здесь банка с медом подтреснула и содержимое ее течет прямиком на мешочки с сухими листьями смородины… А сколько на столешницах грязной посуды…

— Ну ладно, — протянула Веша, — ла-а-адненько…

Вернулась в прежний зал и вот интересно… Прохода к лестнице, словно и не бывало. Удивленно поводив ладонью по каменной кладке, где прежде лестница значилась, Весенья задумчиво вздохнула.