А я и тридцати ярдов не пройду, чтобы положить цветы на его могилу. Мне больше нравится Тэд Джексон, хотя он всего только помощник садовника. Тэд относится к каждой девушке так, будто она особенная.

Флер поднялась на ноги и стала надевать шелковое вечернее платье. Она не совсем понимала, зачем переодевается, – ведь ей предстояло обедать в одиночестве. Очевидно, ей просто хотелось ощутить себя настоящей леди, почувствовать, что она снова дома.

– Я должна спуститься к обеду, – сказала она. – Благодарю вас, Молли. Вы мне больше не понадобитесь. У вас будет свободный вечер, если только вас не заставят что-нибудь делать внизу. А у Тэда тоже свободный вечер? – спросила она с улыбкой.

Девушка усмехнулась:

– Думаю, что так, мисс. – Она подошла к двери раньше, чем Флер, но остановилась, взявшись за дверную ручку.

И вдруг почти шепотом проговорила:

– Я была очень дружна с Энни, мисс, и она мне кое-что рассказала, когда я была здесь новенькой.

– Да? – Флер посмотрела на разрумянившиеся щеки девушки.

– В ту ночь, – продолжала Молли, – вы забыли перчатки в вашей гардеробной, мисс. Энни сбежала вниз и положила их в ваш саквояж, который был уже в повозке.

– Вот как? – сказала Флер.

– И там не было никаких драгоценностей, мисс. Но когда Энни позже открыла саквояж, то они лежали поверх перчаток. В тот момент, когда она открывала саквояж, в комнату без стука вошел хозяин. И с ним был еще мистер Чапмен.

Она сказала им то, что я только что рассказала вам, мисс. А на следующий день ее уволили. Она очень испугалась и просила меня ничего никому не говорить. Правда, ей хорошо заплатили.

– Заплатили? – спросила Флер.

– Мистер Чапмен убьет меня, если узнает обо всем, мисс, – прошептала Молли.

– Не бойся, не убьет, – сказала Флер. – Мне кажется, Молли, что через несколько дней лорд Броклхерст сам объявит, что эта история с драгоценностями – просто недоразумение. Но даже если так и случится, я все равно буду благодарна вам, Молли. Вы самая смелая в этом доме, и я не забуду этого.

«Значит, Роксфорд, – думала Флер, спускаясь по лестнице. – Тридцать миль отсюда. И Молли права. Даже тридцать шагов и то слишком большое расстояние для того, чтобы только увидеть могилу Хобсона. Но я ведь убила его… Ни один человек, даже очень плохой, не заслуживает смерти от рук другого человека. Я должна преклонить колени перед его могилой».

Тридцать миль. Она понимала, что не сможет съездить в Роксфорд и вернуться обратно в тот же день.

– Но до Роксфорда тридцать миль. Возможно, даже тридцать пять, – сказал преподобный Бут. – Я совершенно вас не понимаю. Изабелла. Почему вы хотите туда съездить? Допустим, вы увидите могилу. Может быть, и надгробие.