– Дэниел, я хотела бы сказать вам всю правду..

– Я готов выслушать вас – Тогда, в Лондоне, я голодала и никак не могла найти работу. Как-то раз я не ела два дня.

Он с удивлением посмотрел на нее.

– Мне казалось… Я не знала, что делать, как выжить. – Она судорожно сглотнула. – Мне пришлось продавать себя.

Флер умолкла. Бут тоже молчал.

– Я сделала это только один раз, – проговорила она наконец. – Но мне пришлось бы делать это снова и снова, если бы я не получила место гувернантки и не уехала в Дорсетшир.

– Так вы – шлюха? – прошептал он.

Она прикрыла губы ладонью. Рука ее дрожала.

– Но Изабелла… – Он пристально посмотрел на нее. – Ведь были и другие возможности, не так ли?

– Вы хотите сказать, что я могла бы стать воровкой?

– Боже мой! – воскликнул он. – О Боже!

Они долго молчали. Флер видела, что Бут ошеломлен ее признанием.

Наконец, не глядя на нее, он спросил:

– Вы сожалеете об этом? Вы раскаиваетесь, Изабелла?

– И да, и нет, – сказала она после некоторого раздумья. – Я больше сожалею о том, что сейчас призналась вам в этом.

Более того, Дэниел, я знаю, что и теперь пошла бы на это, если бы у меня не было выхода.

– Но как же вы ждете прощения от Бога, если не раскаиваетесь искренне?

– Думаю, что Господь меня понимает. А если нет, то мне придется с этим смириться.

Снова воцарилось молчание.

– Дэниел, теперь вы понимаете? – неожиданно заговорила Флер. – Понимаете, что я не могу выйти замуж ни за вас, ни за кого-либо другого? Хотя я и не сожалею о том, что сделала, я понимаю, что стала падшей женщиной. Но я готова к новой жизни. И сейчас отправляюсь в Роксфорд. К моему возвращению вы должны решить, достойна ли я работать в школе Мириам.

Она направилась к двери.

– Изабелла! – внезапно раздался его голос. – Леди не должна ехать одна.

– Но я не настоящая леди, верно? Не беспокойтесь, Дэниел, я вернусь через несколько дней.

Флер вышла из комнаты и тотчас же покинула дом священника. Она собиралась повидаться с Мириам, но теперь, после разговора с Дэниелом, передумала. Отвязав свою лошадь, Флер забралась в дамское седло и поехала к Герон-Хаусу.

Теперь она думала о своей любви к Дэниелу как о чем-то давно прошедшем.

Герцог Риджуэй оставил свой экипаж в деревенской гостинице и верхом отправился в Герон-Хаус. Ему не удалось узнать ничего интересного. Хозяин гостиницы и постояльцы хорошо помнили Хобсона. Но никто не знал, откуда он родом и где именно его похоронили. Кто-то предположил, что он из Лондона, но это предположение было тотчас же отвергнуто: Хобсон совсем не походил на лондонца.

Разговоры о слуге неизбежно вызывали и пересуды о Флер, о ее странном и неожиданном возвращении. И все считали, она ни в чем не виновата. Герцог понял, что Хобсона в деревне не любили, да и о Броклхерсте отзывались не лучше.