– И он был оставлен в брошенной без надзора двуколке возле дома?

– Да. Конечно, да. Я поступила бы очень глупо, если бы оставила такие дорогие вещи на улице. Я бы скрыла их каким-то образом или спрятала на себе. Но я даже не знаю, что там было, какой формы, размера эти вещи. Но так или иначе, Энни уехала, и мне некого спросить.

– Это плохо, – сказал он. – Но я найду ее, если это так важно для вас.

– Мистер Хаутон? – спросила она, слабо улыбнувшись. – Нет, даже не это моя главная забота. Очень плохо, что я не могу найти Хобсона.

– Этого слугу? Разве он не покоится на церковном дворе на глубине шести футов?

– Его тело отправили на родину, чтобы похоронить там.

Но никто не знает, где это. Конюх, который сопровождал гроб, сейчас в Йоркшире, а кучер, который был тогда с Мэтью, все еще находится с ним. Это был Ярдли, он помогал Мэтью положить тело в гроб и доставить его на место… Мне очень важно увидеть могилу Хобсона, – продолжала она. – Я не убийца, но все же это я явилась причиной его смерти. Если бы со мной не случилась истерика и я не оттолкнула бы его, он не упал бы и остался жив. Это я убила его. Так говорит моя совесть. Как мне жить с этим? Я хочу во всем разобраться…

– А вы не можете сбросить это бремя со своих плеч, признав: тот человек сам во всем виноват, и ваш кузен тоже несет за это ответственность? Вы же можете убедить себя, что вашей вины тут нет.

– Да, – сказала она. – Разумом я это понимаю. Но воспоминание о том, что я его толкнула, а он упал и умер, всегда преследует меня. Я понимаю, что это глупо. Но я не хочу задерживать вас, ваша светлость. Воспользуйтесь дневным светом для вашей поездки.

– Но ведь должен же быть человек, знающий, откуда родом Хобсон? У него были друзья среди слуг? Или в деревне?

– Не знаю, я этого не знаю.

– Мы должны выяснить это. Я попытаюсь использовать своего секретаря и выяснить все необходимое. Я спрошу людей в деревне. А вы не поговорите еще раз со слугами?

– Я уже говорила почти со всеми. Они ничего не знают; кроме того, надо помнить, что они – слуги Мэтью, а не мои.

Да и это не ваша забота, ваша светлость. Вам ведь надо возвращаться домой.

– Домой? – спросил он, останавливаясь на дорожке и беря ее за обе руки. – Я хочу видеть вас счастливой. Флер, и совершенно свободной. И не могу покинуть вас, пока не увижу, что это так.

– Вы сами прекрасно знаете почему, – сказал он, отпустив ее руки, повернулся и пошел в сторону конюшен.

Она бросилась за ним.

– Из-за того, что вы тогда сделали? Но ведь я стояла возле театра именно с этой целью. Не вы, так подошел бы кто-то другой. Может быть, не в ту ночь, а в следующую.

Он внезапно остановился и снова взял ее руки в свои.

– Слава Богу, что это оказался я, – сказал он, глядя на нее горящим взором. – Да, слава Богу, что это был я.