В этот момент малыш вдруг решительно толкнулся, словно подтверждая слова деда, и я инстинктивно накрыла живот ладонью. Эдгард это заметил и, мгновенно подавшись вперед, обеспокоенно спросил:

— Все прекрасно, — улыбнулась, поймав его руку. — Ваш наследник просто решил заявить о себе.

— Или наследница, — напомнил мсье Арчи. — В любом случае этому ребёнку невероятно повезло с семьёй.

— Да, ему очень повезло, — согласилась, удерживая ладонь Эдгарда там, где под тонкой тканью ночной сорочки разворачивалось маленькое представление. Его пальцы слегка дрогнули, когда особенно энергичный толчок застал нас обоих врасплох, и теплая улыбка тотчас осветила его лицо.

— Знаете, — тихо произнёс Эдгард, когда мсье Арчи ушёл распорядиться насчёт обеда, оставив нас вдвоём, — я никогда не думал, что смогу снова чувствовать себя… дома.

— Что вы имеете в виду?

— После ссоры с отцом, после истории с Анабель… что-то во мне словно застыло. Я построил вокруг себя неприступные стены. А потом в нашей жизни появились вы, и… всё начало меняться. Поначалу я злился, искал подвох в каждом вашем слове и жесте, — криво усмехнулся мужчина. — Но постепенно я стал замечать, как преображается дом: отец снова начал улыбаться, его глаза засияли прежним теплом. А комнаты, прежде холодные, словно оживали, наполнялись светом, стоило вам переступить порог. И лед внутри меня начал таять.

Я молча слушала его, понимая, как нелегко даются ему эти признания.

— Известие о ребенке… — пальцы Эдгарда дрогнули в моей ладони. — Сперва оно оглушило меня, потом испугало. Но знаете, что страшило больше всего? Мысль, что я все разрушу. Что не справлюсь с ролью отца, мужа…

— Эдгард, — заговорила, слегка сжав его руку, — никто не знает заранее, каким станет родителем. Мы все учимся этому.

— Вместе? — проронил мужчина, подняв на меня взгляд, полный надежды.

— Вместе, — подтвердила, и в этот момент поняла, что действительно готова к этому — к совместному будущему, к созданию семьи, к новой жизни.

Потому что иногда самая большая храбрость — это позволить себе быть счастливым, несмотря на все страхи и сомнения…

Снег медленно кружился за окном, кутая деревья и кусты в белоснежный плед. В детской было тепло и уютно — потрескивал камин, отбрасывая причудливые тени на стены, а в воздухе витал аромат ванили и корицы от свежей выпечки.

— Мама, а папа правда победил всех злодеев? — в который раз спросила Маргарет, сидя на пушистом ковре и наблюдая, как я пытаюсь справиться с непоседливым Генри. Годовалый сынишка решительно не желал надевать теплые штанишки, извиваясь, как маленький угорь.

— Конечно, милая, — улыбнулась, ловко поймав Генри, пресекая очередную попытку совершить побег. — Твой папа очень храбрый.