— Ты думаешь ты сейчас ненавидишь себя? Думаешь, что есть что-то худшее чем трахнуться с собственным отцом?

— Не хочу ничего слышать! Ничего не хочу слышать! — кричу ему в лицо, а следом получают шипение-удар, сметший окончательные грани разумного.

— Нет ничего хуже любить собственного, единокровного брата, Светлана.

— Зачем ты это делаешь?! Зачем ты мучаешь меня ложью?!

— Твоя жертва была напрасной, моя дорогая, я бы никогда не оставил собственного ребенка гнить в тюрьме. Теперь мне радостно, ведь мы можем зажить счастливой семьей.

Боже, это какой-то ад. Я просто отказываюсь в это верить!

— Отец, сын. И их шлюха!

— Больной ублюдок! Психопат! — кидаюсь на него, ногтями хочу впиться в дубленную кожу лица, содрать скальп, только не слышать его. Не слышать его. Заставить проглотить свои слова. Взять их обратно! Сожрать собственный язык! Тварь!

Но резкий удар руки и я снова на полу.

Но я не сдаюсь. Не дождется!

С ревом бросаюсь обратно. Как змея уже готовая испустить последний свой яд и умереть. Как пчела, укус для которой сродни гибели.

— Прекрати, дрянь! Скоро сюда придет твой брат! Ты же не хочешь предстать перед ним в таком виде. Оденься! — выплевывает он фразу мне возле ноги и нагло улыбается. — Нам ведь предстоит сказать о воссоединении семьи.

Андронов берет свою одежду и выходит из подвала, даже не обращая внимания, как заляпана его рука.

Он сын Андронова?! Он мой брат?! Осознание происходящего наваливается каменной плитой, придавливает, размазывает меня по полу.

И я сворачиваюсь калачиком, и глотаю обильные слезы. Так вот откуда такое попустительство банде Громова.

Если только он все-таки не солгал. Понимаю, прекрасно понимаю, что он мог.

Но как узнать правду?

Я должна узнать правду.

Резко вскакиваю, быстро собираю одежду. Ноги ватные, тело ноет от постыдного удовлетворения. Но если Максимом хотелось летать, парить в небе, то тут скорее хочется услышать, как заколачивают крышку на моем гробу.

Бегу в душ, кипятком ошпариваю кожу и держу рот закрытым, потому что еще немного и я просто закричу от взрыва мозга.

Я должна узнать правду.

Но сначала… Роюсь в белье и нахожу флешку. Не знаю, зачем она мне. Особенно теперь.

И в кабинете пока никого нет, я перерываю все. Вижу за картиной с пейзажем нашей площади, сейф, но код подобрать не могу.

А потом замечаю всплывающее окно электронного письма на компьютере.

Быстрый взгляд на дверь, и я открываю почту.

От некой Людмилы из детского дома.

Меня трясет, строчки расплываются перед глазами.

Свидетельство о рождении Максима Игоревича… Андронова. Ноги подкашиваются, но я силой вцепляюсь с столешницу и читаю.

— Новые документы готовы. Никто никогда не узнает, что ваш сын был в приюте.

Прикрываю глаза и слышу треск дерева.