За то, чего ждет от меня Андронов.

— Прошу тебя, помоги ему! — подхожу совсем близко. Заглядываю в пустые глаза. — Я не выдержу, если он сядет в тюрьму! Я люблю его!

— Любишь, значит, — тянет приемный отец со смешком и чисто мужским жестом окунает сигару в виски. Я стою, как перед Богом и жду решения. Ад или Рай. Теперь только от него зависит, буду ли я счастлива. Только счастье будет иллюзией, потому что я знаю, чего он попросит.

— Больше жизни люблю. Я все-все сделаю.

— Ну… раздевайся, — окидывает острым взглядом моё дрожащее от шока тело. — Посмотрим, на что ты готова ради своей великой любви.

И вот тут слезы высыхают. В душе не остается ничего.

— Хорошо. Я сделаю все, что ты хочешь, — говорю холодно и грубым рывком стягиваю футболку. Вижу, как полыхает огонь в его взгляде. — Стану твоей. Но позвони прямо сейчас. Пусть его отпустят. Снимут все обвинения. Сейчас же!

— Ты же понимаешь, что обмануть меня, девочка, не удастся. Если попытаешься избежать платы, я найду его. И он подохнет в тюрьме, став телкой какого — нибудь зека.

Проглатываю слезы отвращения.

— Найду тебя и сделаю своей женой. Как тебе будет оказаться женой того, кто назывался твоим отцом.

— Я не обману, — тут же говорю я. Снимаю лифчик, стягиваю джинсы и трусики, чувствуя себя грязной тварью. И даже благородные мотивы не спасают. Не здесь. — Позвони и делай что хочешь.

Не отрывая взгляда от моего оголенного тела, он наклоняется и берет в руку телефон. Набирает номер и в двух словах решает чужую судьбу.

— Прапорщик Немов слушает, — отвечает знакомый голос по телефону.

— Эдик, котик, сожги дело Одинцова и выпусти мальца.

— Ээ… так просто? А как же суд? Вы говорили…

— Сожги, урод, дело и выпусти мальца, — грубее, зло повторяет свои слова Андронов и в трубку тут же льются испуганные извинения и лесть.

— Да, да, Господин Андронов. Сэр, Мэр. Мы все сделаем. Все будет в лучшем виде.

Андронов поднимает брови, откладывает телефон и кивает на что-то за моей спиной. Новая дверь. Новый шаг в бездну.

— Пойдем, моя девочка. Пора исполнить свою часть платы, тебе.

Иногда страсть обжигает, дарит приятное тепло, любовь, жажду жизни. Но есть страсть, выжигающая душу, оскверняющая тело, убивающая любовь. Не только к мужчинам. А в первую очередь к себе. К жизни.

Мне не хотелось жить. Вот бы раствориться, распасться на молекулы и стереть каждую с лица земли. Но сначала содрать кожу, к которой прикасался ОН. Вырвать соски, с которыми он играл разными приборами. Клитор, который он так долго обрабатывал языком и вибратором.

А главное стереть из памяти как кончала от этого. Со слезами на глазах, с ненавистью к себе. НО кончала. Потому что, когда у такого человека есть цель, он ее добивается.

Но это все оправдания.