Что надо этой Любе? Что и про кого она узнала? Могло ли это касаться её прошлого? Нет. Наверняка, нет. Так почему же ей так безумно страшно? И что, если этот страх теперь навсегда? Нет, не того, что её раскроют, что правда станет для него неподъёмной.

— Мы пойдём.

— Куда пойдём? Ты что, сама коляску потащишь?

— Я привыкла.

— Да стой же ты! Что случилось?

— Ничего. — И даже её голос звучал довольно-таки ровно на этот раз, а он всё равно каким-то образом понял… И не понял в то же самое время.

— Ты что, ревнуешь, что ли? Ну-ка посмотри на меня!"

"— Я? Ревную? — искренне удивилась Бэлла такому предположению. Чтобы ревновать, наверное, нужно кого-то ощущать как своего. Понимать, что у тебя на этого кого-то имеются какие-то права. Не её случай. А эта жгучая мутная горечь в горле… Нет, это никакая не ревность.

— Ревнуешь. — Гройсман заулыбался, нервируя её просто донельзя. — Ревнуешь, Бэлла! Но между нами ничего нет. Уже лет пять официально, а на деле и того дольше.

— Это меня не касается.

— Еще как! Если мы планируем совместное будущее. Она — мать моих дочерей. И нам придётся как-то вместе общаться. Девки у меня хорошие. Ты найдёшь с ними общий язык, я уверен. С Риткой, наверное, будет трудней, но она вообще такая… ершистая. С Лилькой проще. Это та, что нам всё время мешала. Ну, ты чего такая испуганная? Всё же хорошо…

— Я не испуганная. Просто тебе не кажется, что ты слишком торопишь события?

— Нет. А тебе, очевидно, да.

— Мы просто переспали. Не думаю, что это такой уж повод знакомить меня с детьми.

Бэлла задела его своими словами. И пусть он ничего ей в ответ не сказал, всё было понятно по тому, как вмиг изменилось его лицо. Посуровело…

— Коляску всё же понесу я, — отчеканил Гройсман совсем другим, чужим ей голосом. Пу-га-ю-щим. Заставляющим идти на попятный.

— Постой, Давид! Пожалуйста. Не обижайся…

— Разве ты не этого добивалась?

— Нет! Я просто… Ну как ты не понимаешь?! Всё слишком быстро происходит! Я не успеваю за событиями. Не успеваю. Вот и всё. Куда ты коней гонишь?

Прямо сейчас та, прежняя, Бэлла, отвесила бы Бэлле этой подзатыльник. Нельзя перед мужиками стелиться, нельзя им дать почувствовать слабину… Но страх его потерять был сильнее страха вручить против себя оружие. Первое наверняка бы её убило. Второе — всего лишь ранило бы. Если бы Давид в принципе захотел использовать то самое оружие против неё. Что не факт, если всё, что он говорил, — правда.

— Не знаю! Я… — он как будто бы растерялся. — Я не знаю. Вероятно, я боюсь, что ты мне просто снишься… Вот и спешу все успеть к пробуждению.

— Я не сон. Я вполне реальная, — прошептала Бэлла, хотя ей хотелось плакать. — И я буду с тобой столько, сколько ты захочешь.

Глава 22

Любка потом ему ещё несколько раз звонила. Пыталась что-то ему рассказать про Бэллу.