Нежную кожу на животе, бёдрах, поддел пальцем трусики и с силой потянул вверх, так, что те резко врезались в мягкую плоть, срывая с её губ болезненное шипение.

— Прости… Я сейчас пожалею.

Собственно, ему нужен был предлог!

Бэлла вцепилась в его плечи ладонями. Он ударил точно в цель языком. И ещё, и ещё. Она тоненько заскулила, рефлекторно становясь на цыпочки. От её жаркого шёпота, от её запаха, вкуса, у него к чертям собачьим слетала крыша. Давид резко отстранился. Перевёл дух, понимая, что всё. Нет больше в нём терпения. Да и ей уже вряд ли нужны эти детские шалости, вон как глаза горят.

— Обопрись о стол.

— Что? Зачем?

— Ты мне доверяешь? Ты хочешь быть со мной, Бэлла?

— Д-да, н-навернн-ное. — Её снова колотило.

— Тогда обопрись о стол. — Гройсман встал и сам её развернул. Положил на столешницу руки, прогнул в пояснице и следом накрыл её ладони своими. Потёрся носом о выступающие позвонки на шее с налипшими, мокрыми от испарины волосами. Несколько раз глубоко вздохнул. На миг отстранился, рывком стащил с себя шорты. Приставил головку ко входу. К тому моменту Бэллу трясло так, что до сих пор не собранная посуда на столе позвякивала. — Ничего не бойся. Это я. Я тебя люблю, слышишь?

Бэлла резко обернулась как раз в тот момент, когда он в неё вошел. Их взгляды встретились. Её — удивленный, растерянный, беззащитный. И его, напротив, наполненный силой и знанием.

— Господи… — прошептала она с благоговением. И почему-то совсем не кстати ужасно его этим рассмешила.

— Нет. Это всего лишь я, — заметил он и застонал — так плотно она его сжала. — Как хорошо… А тебе? Тебе хорошо, Бэлла?

— Я не знаю…

— А вот так? — коснулся пальцами её скользкого напряжённого клитора, медленно вышел и так же медленно погрузился. — Так лучше?

— Нет. Мне кажется, я умираю… — прошептала Бэлла, в противовес собственным же словам следуя за ним, как ниточка за иголкой.

— Так и должно быть, милая. Так и должно быть. Ты только дождись меня… Ладно?

Глава 21"

"— Никогда тебя такой не видела.

Бэлла медленно прожевала клубнику, слизала выступивший на губах сок и уточнила, впрочем, уже зная, куда Ольга клонит.

— Какой?

— Такой расслабленной. И влюблённой.

— Да нет. Я же говорила, у нас ничего серьёзного.

— Ага. Именно поэтому ты смотришь на него, как кошка на сметану. Ну что ты на меня глазищами своими красивыми зыркаешь? Что я, неправду сказала? К тому же, я тебя больше не боюсь. Прошли те времена.

— Как будто ты когда-то боялась! — фыркнула Бэлла, не сумев скрыть всё же уважительных ноток в голосе. С Ольгой у неё и впрямь сложились совсем не такие отношения, как с другими девочками. Те её действительно побаивались, буквально глядели в рот и откровенно заискивали в надежде выбить условия получше. В Ольге же чувствовалось достоинство.