От похвалы Родька откровенно зазнался. Ходил петухом, выпятив грудь, задирал нос, пока не споткнулся о выступающий корень ивы и не загремел.

— Не ударился?

Родька ответить не соизволил. Поднялся, сердито сопя, и поплёлся обратно к ведру, где в воде плескались пойманные Давидом караси.

— Вот вы где…

Гройсман обернулся. Бэлла стояла в летнем платье в цветочек, обхватив себя за плечи, будто замёрзла, и выглядела несколько запыхавшейся. И… испуганной.

— Надо было оставить тебе записку. Я не подумал.

— Да нет… Всё нормально. — Бэлла подошла ближе, глядя куда угодно, но не на Давида. — Ого! Это ты наловил?

— Угу. Почистишь?

— Ну уж нет. Чешуя, кровища… Это не моё.

— Лентяйка, — вздохнул Давид, вынимая удочку. — И почему я в тебя такой влюблённый?

Он как-то совершенно не ожидал того эффекта, которые на Бэллу произведут его шутливые слова. А она застыла статуей, округлив глаза и, кажется, готовясь вот-вот заплакать.

— Ты у Ольги муки не попросишь? Пока я разделаю рыбу?

— Муки?

— Ага. Её если в муке обжарить — вку-у-усно!

— Да… Да, конечно. Сейчас.

Бэлла крутанулась на пятках и буквально побежала вверх по крутому берегу. Давид почесал в затылке, раздумывая, уж не поспешил ли он. А с другой стороны — ну, что он такого удивительного ей сказал? Всё ж и так понятно. Ему — уж точно.

— Пойдём, Родь, у нас ответственная миссия.

Бэлла вернулась раскрасневшаяся, но уже чуть более успокоившаяся, как раз когда он выпотрошил рыбёшку.

— Ольга ещё на салат овощей дала. Я порежу.

Так они и готовила в четыре руки. Гройсман, наладив газовый баллон, обжарил рыбу, Бэлла порезала салат из свежих, хрустящих ещё овощей и зелени. И всё это время он чувствовал на себе её взгляд.

— Будешь так смотреть — до завтрака дело не дойдёт.

— А как я смотрю? — несколько заносчиво поинтересовалась Бэлла.

— Голодно. А ведь это я не получил свою порцию, если помнишь.

И вот в ней снова ни капли стервозности, лишь эта странная беззащитная детскость, которую он уже не раз отмечал.

— Извини.

— Не стоит. Я своё возьму. Рано или поздно. В конце концов, у нас впереди вся жизнь.

— Звучит так, будто ты планируешь провести её вместе.

— Именно так я и хочу.

Бэлла моргнула. Обтёрла наверняка влажные ладони о подол платья и тут же, изменившись в лице, выпалила:

— Ой, кажется, Ольга! Я приглашу её на завтрак, ничего? А потом она нам всё в округе покажет."

"В ответ Давид лишь пожал плечами. Конечно, он понимал, что Бэлла опять берёт паузу, и приблизившись на шаг, отступает сразу на два. Но ничего другого он от неё не ждал. Без терпения в их ситуации было не обойтись, и, понимая это, Гройсман не упускал случая продемонстрировать Бэлле в ответ, что её уловки не остаются для него незамеченными.