«Он умер, что ли? Хотя, судя по звукам, у него, скорее, всего пара-тройка… нет, пять-шесть переломов…» — задумался Хига, оторопев, но затем его мысли прервал крик Ринко из гарнитуры:

— Хига… Хига, ответь! Тебя не пришибло?! Отвечай!

— А, нет, отделался испугом… Не знал, что вы умеете так кричать, профессор…

— Что?! Сейчас не время для шуток! Ты ранен? Он стрелял в тебя?!

Хига посмотрел на своё правое плечо.

Объём потерянной крови пугал его всё сильнее. Правая рука двигалась, но ничего не чувствовала. Всё тело ощущало ужасный холод, и, кажется, даже голова уже плохо соображала.

Тем не менее Хига глубоко вдохнул, напряг живот и попытался ответить как можно жизнерадостнее:

— Не-не, я в полном порядке! Царапины, и только. Я продолжу работать, а вы следите за состоянием Кирито!

— Ты точно в порядке? Учти, я поверю, но не прощу, если узнаю, что ты меня обманул!

— Ну что же вы так… Просто верьте!

Хига поднял голову и осторожно помахал рукой Ринко, которая высунула голову в нескольких метрах над ним. Вряд ли бы она смогла разглядеть кровь в такой темноте.

— Ладно… Я вернусь во Вторзал, потом прибегу, как только увижу изменения на графике! Удачи, Хига!

— А… Профессор Ринко! — машинально бросил Хига, как только она собралась уходить.

— Да, что случилось?!

— Ничего, просто, э-э…

«Когда мы были студентами, вы покорили не только Каябу и Суго, но и меня», — думал сказать Хига, но решил, что после такого точно не переживёт этот день. Поэтому он решил замять тему первыми пришедшими в голову словами:

— Может, когда вся шумиха утихнет, вместе пообедаем?

Договорив, профессор Ринко окончательно пропала из поля зрения Хиги.

«Ну, это было легко. Правда, эти слова тоже были из разряда тех, что говорят перед смертью».

Усмехнувшись, Хига снова посмотрел на ноутбук в левой руке. Затем положил на клавиатуру онемевшие пальцы правой и принялся осторожно вводить команды.

Подключить к третьему STL… четвёртый. Подключить… пятый и шестой.

Буквы начали двоиться — возможно, от потери крови. Хига замотал головой и мысленно пробормотал: «Ладно, Кирито. Пришло время просыпаться».

Асуна смотрела на возлюбленного сквозь завесу слёз и молилась: «Пожалуйста, Кирито. Я отдам и сердце, и жизнь, и что угодно… только очнись. Кирито…»

Я услышал, как кто-то произнёс моё имя…

И очнулся от неглубокой дрёмы.

Открыв глаза, я увидел бесчисленные крупицы, парящие в оранжевом свете.

Изображение постепенно обретало чёткость.

Передо мной колыхалось белое полотно. Занавеска.

Серебристая рама. Старое стекло.

Шелестели деревья. По небу, окрашенному в закатные цвета, тянулись следы от пролетающих самолётов.

Я глубоко вдохнул пыльный воздух и выпрямил спину. Впереди, перед тёмно-зелёной школьной доской, стояла спиной ко мне девушка в школьной форме.